Разница 110 лет , а как будто про одно… тайный советник Вигель Ф Ф и глава СССР Сталин И В

                                                                  Предисловие 

 Фили́пп Фили́ппович Ви́гель (12 [23] ноября 1786, усадьба Симбухово^[2] — 20 марта [1 апреля] 1856, Москва) — государственный деятель Российской империи, один из наиболее известных мемуаристов пушкинской эпохи, коллекционер. Член общества «Арзамас», автор широко известных и популярных в XIX веке «Записок», неоднократно переиздававшихся с 1864 года, которые дают богатейший материал для истории русского быта и нравов первой половины XIX века, характеристики разнообразных деятелей того времени. Действительный статский советник (1830).   

Руководитель департамента МВД РИ по делам религий. Бессарабский вице -губернатор  (крайне важное обстоятельство  для одного события)

Чрезвычайно интересно.

                                               

                                                                          Письмо

                                                                     М. Н. Загоскину .

                                                                                                                  С-Петербург, 17 марта 1836 г.

                                            Любезнейший друг Михайло Николаевич.

Вы прислали мне новое произведение ваше, новую комедию «Недовольные», с надписью, но без письма. Я могу только благодарить, но в претензии быть не смею. Леность, заботы, но более всего опасение, чтобы в излияниях родственной и дружественной откровенности не сказать чеголибо лишнего, меня доселе останавливали отвечать на ваши письма. Теперь меня как будто что-то толкнуло, и за молчание ваше я хочу наказать вас бесконечным посланием. Мне придется вас много хвалить; узнавши меня коротко, вы не сочтете это лестию, но чтобы доказать истину моих слов, я могу похвалы мои перемешать с справедливо заслуженною вами бранью; итак, позвольте начать с брани. Вопервых, в вас чрезвычайно становится заметен один русский порок, леность; вспомните, что вы такое были, когда добивались славы; вы весь были жизнь, вы были огонь; едва получили вы ее, как кинулись спать на свежих еще лаврах: правда, счастливые пробуждения ваши вознаграждают нас иногда за нашу досаду и нетерпение, но так ли редко должно просыпаться? Теперь другое. Молва, т. е. приезжие болтуны представляют вас каким-то французским сибаритом, который более пленяется прыжками мамзелей *, чем звуками и идеями, и, что всего ужаснее, который явно поддерживает ярманочную французскую труппу. Знаю, очень знаю, что в Москве казаться совершенно русским и опасно и смешно/….

(1 М. Н. Загоскин был в это время директором московских театров.)

                                          //.. «МОСКОВСКИЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ» 321//

/….. что в древней благочестивой нашей столице господствует недавно губивший ее, истреблявший нечестивый народ французский, что повелевает в ней человек благородный, добродушный, но, к несчастию, в Париже воспитанный К Как это все не знать, но тут-то и надобно всеобщему бессмыслию противупоставить всю твердость правил, всю силу непомраченного предрассудками ума. Но что я говорю. Вас ли упрекать в слабости? Бешеная рецензия «Московского наблюдателя» на вашу славную комедию еще здесь читается, вы под проклятием врагов порядка, Руси, православия; торжествуйте, не слабейте, продолжайте. Я знаю дух издателей и сотрудников сказанного журнала, непокорность к властям, безмерное честолюбие, германская туманная философия и желание чего-то, чего они сами об’яснить не умеют, вот из чего составляется сей дух \ По-моему, это якобинство нового издания, оно прикрывается какою-то полухристианскою кротостию и вежливостию форм; по-моему, это волки в овечьей коже; ваша комедия, разумеется, должна была жестоко оскорбить их. У них есть политическая вера, космополитизм, которая распространяется парижской пропагандой. Разумеется, французы основали сию веру в мирные дни Бурбонов, и она есть следствие разрушения мечты о всемирном обладании, которою польстил им Наполеон. Увидев, что сила оружия в самой искусной руке, на севере, как и на юге, побеждается патриотизмом и климатами, они обрели новый путь. Они разочли, сколько силы дает им тиранское владычество моды, всеобщее употребление их языка, роскошные и утонченные удовольствия, которые привлекают к ним толпы иностранных путешественников, промышленность, литература; к сим силам они присоединили новые — обман и разврат. Вышесказанная вера учит, что другого отечества не должно быть, как мир земной, и что все люди земляки между собою, пародируя таким образом христианское учение. Новая вера нашла последователей везде, увы! даже у нас; и французы …/

(1 Московским генерал-губернатором был в это время князь Д. В. Голицын. а «Московский наблюдатель» издавался тогда под редакцией С. П. Шевырева, при участии А. С. Хомякова, М. П. Погодина и др. В 1838 г. руководителем журнала стал В. Г. Белинский.)

                                                               -----ДУХ РЕВОЛЮЦИИ --

/….протягивают теперь руки всем народам в надежде, что они со временем протянут им шеи. Что может сравниться с этим безумием? Всякое общество составляется или для охранения себя от опасностей, или для приобретения каких-нибудь выгод; неужели ему заботиться о пользах другого общества, ему сопернического и замышляющего подорвать его? В обыкновенном смысле что такое отечество, если не многочисленное общество, связанное общими выгодами? Для нас с вами оно имеет еще другое значение: рассудок и сердце, мысль и чувства должны нас привязывать к нашей матушке России. Затмить одно, заглушить другое — вот к чему стремится злодейка, развратница Франция. Мало ей, старой кокетке, пороками, коими она исполнена, коими она кипит, привлекать юные сильные народы; она научает злодеяниям, представляя их торжествующими в романах и драматических произведениях и облекая их всею прелестию слога; наконец, пакостница сия приучает читателей и зрителей без отвращения глядеть на все то, что в человеческой природе есть мерзейшего, самое дермо, так сказать, начиняя ароматами и украшая цветами. И это называется духом времени: случается после полуночи в петербургских улицах чувствовать дух того времени, но тогда затыкаешь нос; этот же дух, который производит одна страна, коей жители от безнравственности сгнили и провоняли, другие народы с восторгом в себя вдыхают. Какой-то будет с этим конец? Вы очень хорошо сделали, что сцену вашей комедии поставили в Москве; здесь охотно смеются над старой столицей, и хотя нравы, кои вы изобразили, совершенно суть здешние, но никто не захочет себя узнать, и я ручаюсь вам за успех. Конечно, недовольных и здесь довольно, они будут гневаться; иной промотался и хочет пожить, повеселиться еще; другой ленив и горд, служить несогласен, а чинов и орденов хочется; про правительство говорить не смеют, за все отвечает Россия и ее варварство, ее то асе и поносят. Вы прекрасно схватили сию смешную и преступную наклонность, но не во всех из недовольных погас еще рассудок, авось ли опомнятся, и мы вам будем обязаны за уменьшение их числа. Я могу вас тем потешить, что, сколько ни знаю я умных и истинно просвещенных здесь людей, все хвалят вашу комедию. Из них назову я одного только,…./

                                            ------ЛИТЕРАТУРНЫЕ ГРУППИРОВКИ 323---

/….. коего мнением, я знаю, вы особенно дорожите и коему не в первый раз уже доставили вы самое приятное удовольствие: это Дмитрий Николаевич Он послал купить «Недовольных» и от дел улучил полчаса, чтобы прочитать ее; многие места знает наизусть и с восторгом цитировал мне всю тираду, которая кончается сими стихами. И отвратительным встречает криком В своем отечестве великом Прекрасный солнечный восход. Мне случилось видеть, как дочь [А. Д. Блудова1 читала ему повесть вашу «Три жениха»; мне приятно было смотреть, как наморщенное его ныне государственными думами огромное чело прояснилось, как он от души хохотал; и действительно, сколько тут остроумия без злобы, как все любопытно, как верно все изображено, какая постоянная веселость, настоящий английской юмор и какой рассказ! Прекрасно, вот все, что я могу сказать; по-моему, ничего вы лучше не написали. Ha-днях заметил мне Дм. Ник., как все в мире переменяется: «Ш аховской1 2 пишет к вам послания в сти хах,— сказал он, — а я любуюсь произведениями Загоскина». Другой министр 3 просил меня от его имени упрекнуть вас в клевете: ехавши с сестрой его в дилижансе из Москвы, бы уверяли ее, что он ваш злейший враг, тогда как он из числа усерднейших почитателей вашего таланта. Вам были известны короткие мои сношения еще с одним министром — ныне эта связь так разорвана, что никогда, кажется, завязаться не может; но всегда надобно быть справедливым: Вигель имеет все причины ненавидеть Уварова, а усердный сын отечества бывает почти всегда доволен действиями министра народного просвещения. Я ни в чем не верю, знаю, что он прикидывается только руссоманом, но и за то ему спасибо;…./

(1 Д. Н. Блудов — тогда министр внутренних дел, постоянный покровитель Вигеля. а Драматург пушкинской поры и театральный деятель кн. А. А. Шаховский принадлежал к шишковской «Беседе», которую высмеивали арзамасцы, особенно Д. Н. Блудов. М. Н. Загоскин во времена «Арзамаса» был воинствующим сторонником «Беседы». Об этом— выше— в четвертой части записок. 3 Министр юстиции Д. В. Дашков, бывший арзамасец)

                                         ---------------ПАРТИЙНЫЕ ГРУППИРОВКИ--

/…..другие верят ему, он дает юношеству хорошее направление и неумышленно творит великое добро г. Что мне сказать вам о настоящем моем положении и о намерениях в будущем? Настоящее довольно хорошо, но продлиться оно не может; дух все еще бодр, а плоть немощна, итак я постоянно думаю, как бы по добру по здорову убраться к вам в Москву, где древние башни, разнообразие зданий и видов, прелестные окрестности, еще чтото такое русское, по крайней мере в некоторых сословиях сохранившееся, и несколько избранных знакомых и приятелей будут услаждать мое зрение и чувства. Запад год от году становится мне отвратительнее, по мере того как он становится любезнее нашим богатым и знатным. Ох! уж эти мне знатные! С каким бешенством стремятся они за границу: там ругательства на все русское, там постоянная война против прав аристократических, коими они тщеславятся, ничто их не останавливает: целыми роями вьются эти неосторожные, безрассудные блестящие летучие насекомые вокруг адского пламени, почитаемого светом разума, обожгутся и падут в бездну. Все отечественное им не мило, и они более и более становятся чуждыми России. Боже милосердый! увидим ли мы, наконец, в нашей отчизне любовь к просвещению слитой с духом народности? Но уже между дворянами, даже между знатными и даже между купцами (несмотря на Полевого) являются, часто возникают люди, палимые священным огнем руссицизма, который ни Полевой, ни Лелевель 1 2, ни кто другой из антируссов не только потушить не в состоянии своими помоями, но который от усилий их распространяется. Число их еще не велико, но умножается с каждым днем, и самая малочисленность их дает…./

(1 Имеется в виду знаменитая триединая формула, проводившаяся в делах просвещения С. С. Уваровым: православие, Самодержавие, народность. О взаимоотношениях Вигеля и Уварова— во вступительной статье к настоящему изданию. 2 Н. А. Полевой — журналист и историк, которого Вигель особенно ненавидел за его любовь к Европе. См. упоминания о Полевом в Записках. И. Лелевель, польский революционный деятель и историк, напечатал критический разбор «Истории государства российского» Н. М. Карамзина, официальным блюстителем азторитета которого считал себя вместе с П. А. Вяземским /I. Н. Блудов.)

                                             --------ОЛИМПИАДА ШИШКИНА 325

/…..им силу сектеризма [сектантства]; они пойдут проповедывать слово русское, и самая новость будет привлекать к ним последователей. Сие перерождение не может быть приметно для рассеянной толпы, но тому, чье любопытное око среди всеобщей тьмы с усилием напрягается на восток своего отечества, является оно, как светлеющая еще бледная полоса, предвозвестница еще не солнца, еще не дня, но хотя новой зари для России. Сими надеждами приветствую вас, любезнейший брат о России, брат по крови и по духу, и с сим вместе на сей раз прощаюсь с вами. Поцелуйте за меня ручку Анны Димитриевны [жена Загоскина] и обнимите зреющих ваших молодцов, коим конечно будете вы уметь передать ваши чувства. Они будут счастливее нас с вами и услышать повсюду, вне и внутри России, имя ее, превознесенное и препрославленное. Еще раз обнимаю вас.

Вечно вам преданный

Ф. В и г е л ь.