О связи теорий и практики Мао Цзэдуна и Ленина

      В социалистической истории Нового Китая после 1949 года связи между теориями и практикой Мао Цзэдуна и Ленина были важной областью марксистских исследований. Хотя по этой теме уже существует значительная литература, есть место для более подробного изучения таких вопросов, как переход к социализму. В частности, необходимо более глубокое исследование, чтобы понять, как Мао творчески развил идею Ленина о том, что "полный социализм" не может быть реализован просто и непосредственно.  

       Например, предположим, что прямая реализация "полного социализма" не преследуется; это неизбежно поднимает ключевой вопрос о собственности при социализме – как следует понимать ленинскую концепцию "государственного капитализма при коммунизме"? Как ее следует реализовывать на практике? Какой должна быть ее институциональная форма? Хотя Ленин обсуждал эти вопросы в своих работах, у него не было возможности реализовать, проверить или разрешить их на практике до своей смерти в 1924 году. Впоследствии сталинизм полностью отошел от идей и подхода Ленина. Сталин разработал совершенно другой сценарий, в конечном счете срежиссировав трагедию полного краха Советского Союза, но в то же время оставив после себя грандиозные вызовы социалистическому движению.

        Чтобы понять китайскую революцию, необходимо проанализировать, как Мао, будучи самым стойким преемником Ленина, решал задачи социалистического строительства. Внимательное чтение трудов Мао Цзэдуна, особенно "О десяти основных взаимоотношениях" (апрель 1956 г.), "О правильном разрешении противоречий между людьми" (февраль 1957 г.) и беседы о чтении советского учебника политической экономии (декабрь 1959 – февраль 1960 г.) – наряду с документами, написанными под его руководством, такими как "Об историческом опыте диктатуры пролетариата" (1956) и другими, посвященными историческому опыту диктатуры пролетариата (1956), и другими историческими отчетами, такими как "Размышления Бо Ибо о нескольких важных решениях и событиях" (1991), они содержат важные идеи.

        Однако, хотя теории и практика Мао Цзэдуна явно унаследовали от НЭПА стратегию Ленина, эти две революции сильно отличались друг от друга. Социалистическое строительство в Новом Китае столкнулось с более серьезными трудностями и вызовами, включало в себя более сложную практическую деятельность и сопровождалось как наибольшими успехами, так и наибольшими неудачами. Китайская революция была не только более созидательной в истории социалистического движения, но и подчеркнула динамизм и гибкость, которые характеризуют такое движение. Что еще более важно, она сохранила больше возможностей для будущего социализма. Эта точка зрения важна при изучении преемственности между двумя революциями. Таким образом, понимание того, как решать проблемы, которые оставил после себя Ленин, естественно, становится жизненно важным аспектом понимания как китайской революции, так и реформ и открытости Китая.

       В марте 1949 года на втором пленуме Центрального комитета Коммунистической партии Китая седьмого созыва Мао Цзэдун предложил структуру собственности, включающую пять компонентов: государственную экономику, кооперативную экономику, индивидуальную экономику, частнокапиталистическую экономику и государственно-капиталистическую экономику. Он сказал: "Государственная экономика социалистична по своему характеру, а кооперативная экономика полусоциалистична; они плюс частный капитализм, плюс индивидуальная экономика, плюс государственно-капиталистическая экономика, в которой государство и частные капиталисты работают совместно, будут главными секторами экономики народного хозяйства". республику и будет представлять собой новую демократическую экономическую структуру’..

       Это был первый случай, когда Мао всесторонне сформулировал идею о том, что в социалистической системе могут сосуществовать и функционировать различные формы собственности – концепция, которая в последние годы часто упоминается экономистами как "смешанная собственность" в контексте реформ и открытости. Однако этому термину не хватает теоретической строгости и точности ленинской терминологии "государственный капитализм при коммунизме". Четкое изложение Мао системы общественной собственности с пятью сосуществующими экономическими компонентами при самом основании Нового Китая стало значительным событием. Даже в более широкой истории социалистического движения это было знаменательное событие с далеко идущими последствиями. Однако эта идея возникла не на пустом месте – ее истоки можно проследить в экспериментальной практике Коммунистической партии Китая (КПК) в период существования Китайской Советской Республики (1931-1937). Одним из особенно примечательных источников является многолетнее исследование Чжан Вэньтяня по этому вопросу.

       В 1922 году, во время учебы в Соединенных Штатах по программе повышения квалификации, Чжан наткнулся в англоязычном издании на статью под названием "Развитие политики Советской России". В статье, одобренной лично Лениным, подробно излагались предпосылки и теория, лежащие в основе реализации НЭПА. Осознав ее важность, Чжан немедленно перевел статью на китайский язык и отправил обратно в Китай, где она была опубликована в газете "Республиканские ежедневные новости" в Шанхае. Возможно, это было самое раннее внедрение ленинского нэпа в Китае, хотя сама политика только начинала формироваться в Советском Союзе. Чжан продолжал изучать ленинский НЭП на протяжении всего затянувшегося движения за земельную реформу в Китае и освободительной войны (1945-1949) и даже после ухода с поста генерального секретаря КПК. Он провел множество исследований и написал эссе, например, "О развитии капитализма нового типа" (1942). Он неоднократно предлагал Центральному комитету КПК идею энергичного развития сельского капитализма при революционном режиме. В книге Бо Ибо "Размышления о нескольких важных решениях и событиях" в разделе, озаглавленном "План строительства нового Китая", подготовленном на Втором пленуме ЦК КПК седьмого созыва, подчеркивается, что Чжан, который в то время был членом Политбюро ЦК КПК и постоянным членом Северо-Восточного бюро Центрального комитета КПК седьмого созыва, Центральный комитет КПК представил документ в Центральный комитет КПК перед началом пленарного заседания. Озаглавленный “Обзор экономической структуры Северо-Восточного Китая и основных направлений экономической политики", он был впоследствии пересмотрен Лю Шаоци и доработан Мао Цзэдуном, который четко заявил: "С точки зрения общей экономической политики частный капитал должен быть ограничен, но его также следует направлять на служение "национальной экономике и средства к существованию людей”

       В 1956 году Чэнь Юнь представил на Восьмом Национальном съезде КПК доклад под названием "Новые проблемы, возникшие после основного завершения социалистических преобразований", в котором он представил концепцию "трех основных компонентов, трех дополнений". Он утверждал, что в рамках государственной собственности и плановой экономики развитие самозанятости и свободных рынков может дополнить социалистическую экономическую систему. После завершения разработки Второго пятилетнего плана Чжоу Эньлай также предложил создать свободные рынки в более широких рамках государственного руководства в некоторых регионах. Эти дискуссии подчеркнули тот факт, что концепция "смешанной собственности" в рамках социалистической системы подвергалась длительному вынашиванию, обсуждению и дебатам в КПК. Это было официально подтверждено на Втором пленуме ЦК КПК седьмого созыва, а затем вновь рассмотрено на Восьмом Национальном съезде КПК. Однако реализация этой идеи на практике столкнулась с многочисленными трудностями.

       Оглядываясь сегодня назад, можно вспомнить "кооперативизацию" сельского хозяйства в начале 1950-х годов, попытки объединиться с национальной буржуазией во время кампании "Три против" (1951) и кампании "Пять против" (1952), мирную трансформацию промышленности и торговли посредством государственно-частного партнерства примерно в 1956 году и последующую трансформацию экономики. все национальные ремесла были созданы по принципу смешанной собственности. Эта политика позволила добиться значительных успехов и решить серьезные проблемы в социалистическом строительстве. В отличие от этого, в советской социалистической практике подобные проблемы решались плохо, что привело к трагическому краху Советского Союза. Тем не менее, к концу 1950-х годов китайский социализм столкнулся с серьезными трудностями. После второй сессии Восьмого съезда КПК в мае 1958 года партия приняла генеральную линию "делать все возможное, ставить высокие цели и стремиться к достижению более высоких, быстрых, качественных и экономичных результатов в строительстве социализма". Это подготовило почву для общенациональной кампании "Большой скачок вперед" и создания народных коммун. Эти масштабные кампании, сопровождавшиеся массовыми движениями, на мгновение убедили КПК и народ в том, что коммунизм неизбежен. Однако чуть более чем за год эти усилия потерпели неудачу одно за другим. Во время Культурной революции Мао попытался провести еще один эксперимент, создав революционные комитеты по образцу Парижской коммуны, такие как Шанхайская и Пекинская коммуны. Однако эта последняя попытка также закончилась неудачей..

       Понимание взаимосвязи успехов и неудач этого исторического периода, изучение их причин и анализ их долгосрочного влияния на социалистическое движение стали основными темами дискуссий в истории китайской революции и мирового социалистического движения. Исследования по этому вопросу охватывают многочисленные теоретические и академические области, как с точки зрения левых, так и с точки зрения правых. Среди этих дискуссий неудачи "Большого скачка вперед" и движения "Народная коммуна" вызвали наибольшее обсуждение и самую острую критику. Однако в этих выступлениях часто упускается из виду тот факт, что самая ранняя критика и размышления по поводу этих неудач исходили из самого КПК. На знаменитой конференции в Чжэнчжоу в 1959 году – всего через год после начала "Большого скачка" – Мао осудил "коммунистический ветер", поднявшийся после создания коммун осенью 1958 года. Впоследствии, с начала 1959 по начало 1962 года, Мао провел около десяти раундов саморефлексии и самокритики на различных уровнях и в различных контекстах внутри КПК. Особенно примечательно, что в этот период Мао тщательно изучил сталинскую книгу "Экономические проблемы социализма в СССР" и советское издание "Политическая экономия: учебник", призванное переосмыслить более раннюю практику социалистического строительства. Затем он предложил оригинальную теоретическую основу: "Переход от капитализма к коммунизму можно разделить на два этапа: переход от капитализма к социализму, который можно было бы назвать слаборазвитым социализмом; и переход от социализма к коммунизму, то есть от сравнительно слаборазвитого социализма к сравнительно развитому социализму, а именно коммунизму".. Эта формулировка выходила за рамки простого размышления о Большом скачке вперед и означала более глубокое теоретическое переосмысление траектории социалистического развития.

       Подобно немедленному стратегическому отступлению Ленина и быстрому введению НЭПА после неудач военного коммунизма в 1921 году, отступление после провала "Большого скачка вперед" началось уже в 1960 году. К 1962 году в Проекте Нормативных актов, касающихся сельских народных коммун, было четко оговорено, что "производственный коллектив является основной учетной единицей народной коммуны"… эта система должна была оставаться неизменной по крайней мере в течение тридцати лет’

       Размышляя о мыслях и практике Мао Цзэдуна в середине 1950-х годов, особенно об ошибках левых, которые подвергались резкой критике, требуется более историзированный подход. В тот период сам Мао не в полной мере придерживался подхода развития экономики на основе сосуществования пяти форм собственности, предложенного на Втором пленуме ЦК КПК седьмого созыва. Вместо этого он стремился обойти обходные пути, экспериментируя с системой народных коммун как альтернативным путем к социализму. Можно ли это объяснить исключительно как ошибку левых, или ее нужно в достаточной степени отличать от других ошибок левых в истории китайской революции? Со времени основания Учебного института крестьянского движения в Гуанчжоу в 1924 году Мао активно занимался изучением уникальных особенностей китайской революции. Эти длительные размышления и изыскания неизбежно продолжились и в период после 1949 года, оказав влияние на его понимание социализма и, в частности, на то, по какому пути должен идти социализм в Китае. Более пристальное изучение стремительного продвижения "Большого скачка вперед" и движения народных коммун, а также теоретических соображений и сложных дискуссий, отраженных в их реализации, требует увязать их с усилением акцента Мао на идеологической классовой борьбе начиная с 1960-х годов. Его неоднократные размышления о том, как помешать капитализму подорвать социализм изнутри, тесно связаны с его акцентом на полуколониальную и полуфеодальную природу китайского общества: его утверждение о том, что "крестьянский вопрос является фундаментальным вопросом китайской революции", и что "суть китайской революции заключается в Китайская революция - это крестьянская революция". Более того, эти идеи, несомненно, были связаны с идеологическим расхождением между коммунистическими партиями Китая и Советским Союзом, которое началось в 1950-х годах и завершилось открытыми китайско-советскими дебатами в 1960-х годах. Все эти исторические факторы объединились, чтобы создать историческую среду, в которой возникли "Три красных знамени" и "Большой скачок вперед".

      Когда мы таким образом соединяем историю и реальность, мы не можем просто сосредотачиваться на конкретных ошибках левых, но должны также учитывать их неотъемлемую связь с уникальной социалистической мыслью и теорией Мао. Кроме того, мы должны рассмотреть эти вопросы в более широком контексте истории мирового социалистического движения, рассмотрев, как они соотносятся с продолжающимся развитием социалистической теории и практики. Например, когда мы смотрим на практику народной коммуны сегодня, она явно связана с идеей Ленина о том, что "это новое общество снова является абстракцией, которая может возникнуть только после ряда разнообразных, несовершенных и конкретных попыток создать то или иное социалистическое государство’. Можно ли рассматривать народные коммуны как "несовершенную и конкретную попытку", или же это была попытка прямого перехода к "полному социализму"? И наоборот, доказал ли провал народной коммуны, что прямой переход к "полному социализму" невозможен?

      Эти вопросы заслуживают глубокого осмысления, потому что мы должны дорожить не только успехами в истории социалистического движения; неудачи также являются ценным опытом и вехами для будущей практики, несущими значительный смысл, который может быть раскрыт путем тщательного анализа и самокритики..

    Когда Ленин говорил, что "о государственном капитализме при коммунизме не написано ни одной книги", он не просто указывал на то, что у социализма не было заранее разработанного плана. Он также предупреждал тех, кто пришел к власти после Октябрьской революции, что социалисты должны начинать с нуля, без готовых ответов. Практика показала, что ни Россия, ни Китай не могли напрямую перейти к "полному социализму" в слаборазвитой промышленной среде, но должны были пройти через "...ряд разнообразных, несовершенных и конкретных попыток создать то или иное социалистическое государство’. Таким образом, социализм по своей сути является экспериментальным движением, и можно утверждать, что реформы и открытость Китая в 1980-х годах являются выражением этого духа экспериментаторства.