Анализ гностических мышления и образа действий образца 1594 г, или оценка марксизма из XVI века

Чем с большим жаром вся человеческая энергия бросается на великое предприятие спасения через имманентную миру деятельность, тем больше человеческие существа, участвующие в этом предприятии, отдаляются от жизни духа, а поскольку жизнь духа есть источник порядка в человеке и в обществе, то в самом успехе гностической цивилизации заключается причина ее упадка.

Несомненно, цивилизация может одновременно и продвигаться вперед, и приходить в упадок, но это не навсегда. У этого двоякого процесса существует предел, и достигается он тогда, когда активистская секта, представляющая гностическую истину, преобразует цивилизацию в империю под своим руководством. Тоталитаризм, определяемый как экзистенциальная власть гностических активистов, есть заключительная форма прогрессивной цивилизации.

Эрик Фёгелин

Приведенный ниже отрывок есть цитата из труда Эрика Фёгелина (https://ru.wikipedia.org/wiki/Фёгелин,_Эрик) "Новая наука политики. Введение" (1952 г, первый перевод на русский – 2021г). В этом отрывке Фёгелин пересказывает (дает резюме) анализ образа мыслей и действий пуританского движения в Англии, сделанный Ричардом Хукером в 1594 году («О законах церковной организации» (Of the Lawes of Ecclesiastical Politie)) – https://ru.wikipedia.org/wiki/Хукер,_Ричард

…

Революционный прорыв гностических движений повлиял на экзистенциальное представительство во всем западном обществе. Данное событие столь масштабно, что в настоящих лекциях невозможно отдельно остановиться даже на его самых общих характеристиках. Чтобы составить представление по крайней мере о некоторых из важнейших черт гностической революции, самое лучшее - это сосредоточить анализ на отдельной национальной области и ее специфической внутренней фазе. Самым подходящим объектом для такого краткого экскурса будут определенные аспекты пуританского влияния на английский общественный строй. Кроме всего прочего, такой выбор напрашивается сам, потому что английскому XVI веку на редкость повезло с тонким наблюдателем гностического движения в лице «благоразумного Хукера». В предисловии к своей «Церковной организации» [Ричард] Хукер проницательно охарактеризовал пуританский тип, а также психологический механизм, которым пользуются гностические массовые движения. Эти страницы бесценны для исследователя гностической революции, поэтому свой анализ мы начнем с краткого портрета пуританина работы Хукера.*

_________

* Ричард Хукер (март 1554 - 3 ноября 1600) - англиканский священник и богослов, вместе с Т. Кранмером и М. Паркером один из основоположников англиканской богословской мысли. Основные работа Хукера: «Трактат об Оправдании» ("Learned Discourse of Justification") и «О законах церковной организации» ("Of the Lawes of Ecclesiastical Politie»).

Для инициирования движения в первую очередь должен быть кто-то, у кого есть «дело». Из контекста у Хукера становится ясно, что термин «дело» был использован в политике недавно, и, возможно, именно пуритане изобрели это грозное оружие гностических революционеров. Чтобы продвинуть свое «дело», его обладатель «во всеуслышание перед толпой» начинает сурово обличать социальное зло и, в частности, поведение правящих классов. Регулярный показ такого представления создает у слушателей впечатление, что ораторы должны быть людьми потрясающей честности, усердия и святости, потому что лишь исключительно добрых людей может столь глубоко возмущать несправедливость. В качестве следующего шага требуется сфокусировать народный гнев на существующем правительстве.

Психологически задача выполняется объяснением всех просчетов и пороков, существующих в мире по причине человеческих слабостей, действием или бездействием властей. Посредством такого возложения вины за все зло на конкретный институт ораторы доказывают свою мудрость множеству людей, которые сами по себе никогда не додумались бы о такой связи, и в то же время они указывают мишень для атаки, которую следует предпринять, чтобы избавить мир от зла. После такой подготовки можно предлагать правительство нового типа как «превосходное средство от всех напастей», потому что люди, «одержимые неприязнью и недовольством существующим положением вещей», достаточно безрассудны, чтобы «вообразить, что им поможет все что угодно (достоинства чего перед ними расхваливаются), и прежде всего то, с чем они еще незнакомы».

Если движение, подобное пуританскому, полагается на авторитет письменного источника, тогда лидерам приходится формировать «сами понятия и представления в человеческих умах таким образом», чтобы последователи автоматически связывали фрагменты и термины текстов с их собственным учением, какой бы необоснованной ни была такая связь, и чтобы с таким же автоматизмом они проявляли бы невосприимчивость к тому содержанию Писания, которое с этим учением несовместимо. За этим следует решающий шаг консолидации гностической позиции, то есть «убеждение людей доверчивых и весьма предрасположенных к столь полезным заблуждениям в том, что это благодаря особой озаренности Святым Духом они так восприимчивы к слову, как никто другой из читателей».

Они начинают ощущать себя избранными, и этот опыт приводит к «окончательному отстранению таких людей от остального мира», так что в результате человечество оказывается поделенным на «братьев» и «мирских».

После консолидации гностического опыта социальный материал готов к тому, чтобы его экзистенциально представлял лидер. В связи с тем, продолжает Хукер, что такие люди предпочитают компанию друг друга остальному миру, они добровольно принимают советы и указания своих наставников, забрасывают собственные занятия и посвящают все время служению делу, а также оказывают щедрую материальную помощь лидерам движения. Особо важную функцию в формировании подобных сообществ играют женщины, поскольку они слабы в рассуждениях, более восприимчивы эмоционально и занимают тактически выгодную позицию, что позволяет через них влиять на мужей, детей, слуг и друзей; их легче, нежели мужчин, использовать для получения информации о настроениях среди окружающих, а также они охотнее оказывают финансовую помощь.

Когда сформирована такая социальная среда, ее трудно, если вообще возможно, разрушить с помощью убеждения. «Стоит кому-то, кто придерживается противоположного мнения, открыть рот и попытаться их в чем-то убедить, как они тут же затыкают уши, не воспринимают никакие аргументы, а в ответ твердят слова Иоанна: „Мы от Бога; знающий Бога слушает нас"* Что касается всех остальных, то вы - от мира, и, стало быть, все, что вы говорите, есть мирская суета и тщета, и мир, к которому вы принадлежите, слушает вас». Они глухи к доводам, а их ответы заучены наизусть. Скажите им, что они некомпетентны в таких вопросах, и они ответят: «Бог выбрал простых». Продемонстрируйте им убедительно, что они говорят бессмыслицу, и вы услышите: «Самого апостола Христова считали безумным». Только посмейте заикнуться о наказании, и они разразятся по поводу «жестокости кровожадных людей», войдя в роль «невинных, гонимых за правду».

Одним словом, психологически это железобетонная позиция, которую не поколебать никакими аргументами¹.

_________

¹ Hooker R. Works / Ed. Keble. 7th ed. Oxford, 1888. Резюме охватывает Ibid. I, 145-155.

* 1Ин. 4:6. — Примеч. пер.

Описание пуританина, составленное Хукером, до такой степени подходит к более поздним типам гностических революционеров, что данный момент не требует дальнейшего развития. Из этого анализа, однако, возникает вопрос, заслуживающий более пристального внимания.

Портрет пуританина стал результатом столкновения между гностицизмом, с одной стороны, и классической и христианской традицией, представленной Хукером, - с другой. Он принадлежит перу мыслителя, обладавшего замечательными интеллектуальными качествами и эрудицией. Спор, в таком случае, должен был неизбежно упереться в вопрос, который в сравнительно недавних трактовках пуританизма прискорбно игнорировался: речь идет об интеллектуальных недостатках гностической позиции, способных уничтожить сферу рационального дискурса, а также социальную функцию убеждения. Хукер установил, что пуританская позиция не основана на Писании, она является «делом» совершенно другого происхождения. Они опирались на Писание, когда вырванные из контекста фразы могли способствовать их делу, но в остальном просто игнорировали Писание, равно как правила и традиции толкования, выработанные за пятнадцать веков христианства.

___________

¹ Hooker R. Works / Ed. Keble. 7th ed. Oxford, 1888. Резюме охватывает Ibid. I, 145-155.

* 1Ин. 4:6. — Примеч. пер.

На ранних этапах гностической революции такая маскировка была необходима: с одной стороны, открыто антихристианское движение не смогло бы добиться успеха в обществе, а с другой стороны, гностицизм еще не так далеко отошел от христианства, чтобы его носители осознали направление, в котором движутся. Тем не менее отрыв был уже достаточно велик, чтобы маскировка выглядела неуклюже перед лицом компетентной критики. Для устранения этой неуклюжести были выработаны два технических средства, по сегодняшний день остающиеся мощными инструментами гностической революции.

Чтобы сделать библейский камуфляж эффективным, следовало стандартизировать избранные места Писания, а также сопровождающее их толкование. Реальная свобода интерпретации Библии для каждого в соответствии с его предпочтениями и уровнем образования привела бы к хаотической ситуации, характерной для первых лет Реформации. Кроме того, признав, что одно толкование не хуже другого, невозможно иметь ничего против традиции церкви, которая в конце концов тоже основана на толковании Писания. Из этой дилеммы между хаосом и традицией возникло первое средство, а именно систематическое формулирование новой доктрины в библейских терминах, как это было сделано в «Наставлении» Кальвина. Сочинение подобного рода преследует двойную цель, являясь руководством к правильному прочтению Писания и обеспечивая аутентичную формулировку истины, которая избавит от необходимости обращения к более ранним текстам. Для определения такой гностической литературы требуется специальный термин, и поскольку исследователи гностических феноменов еще не успели его выработать, в данный момент подойдет арабское слово koran. Таким образом, сочинение Кальвина может быть названо первым намеренно созданным гностическим кораном. Человек, способный написать такой коран и порвать с интеллектуальной традицией человечества в силу своей уверенности в том, что с него начинается новая истина и новый мир, должен пребывать в особом духовно-патологическом состоянии. Хукер, который превосходно понимал традицию, обладал тонкой чувствительностью к такому умственному вывиху. Свою предусмотрительно смягченную характеристику Кальвина он начал с нейтрального утверждения: «Его образование заключалось в изучении гражданского права»; затем он добавил с издевкой: «Знание о божественном он приобрел не столько много слушая и читая, сколько поучая других», - и завершил сокрушительной фразой: «Хотя многие были ему обязаны за такого рода знания, сам он (не был обязан) никому, кроме Бога, творца наиблагословеннейшего источника, Книги Жизни, а также потрясающей умственной сноровки».¹

Сочинение Кальвина было первым, но не последним в таком роде; кроме того, этот род имел предысторию. На ранних этапах западного гностического сектантства роль корана играли сочинения Скота Эриугены и Дионисия Ареопагита, а в иоахимистском движении аналогичную функцию выполняли труды Иоахима Флорского под заглавием "Evangelium aeternum".

В более поздней истории Запада, в период секуляризации, каждая волна этого движения приносила новые кораны. В XVIII в. Дидро и Д'Аламбер приписывали кораническую функцию своей «Французской энциклопедии» как всеобъемлющей экспозиции всего человеческого знания, заслуживающего сохранения. По их замыслу, ни у кого не должна была бы возникать потребность обращаться к какому-либо сочинению, предшествующему «Энциклопедии», и все будущие знания должны были бы иметь форму дополнений к этому великому собранию знания². В XIX в. Огюст Конт создал собственный труд в качестве корана для позитивистского будущего человечества, но великодушно сопроводил его списком ста великих книг, - эта идея до сих пор сохранила свою привлекательность. Наконец, в коммунистическом движении кораном для правоверных стали труды Карла Маркса, дополняемые патристической литературой ленинизма-сталинизма.

_____________

¹ Hooker R. Works. P. 127 ff.

² D'Alembert. Discours préliminaire de l'Encyclopédie / Ed.

F. Picavet. Paris, 1894. P. 139-140.

Второе средство предупреждения неудобной критики является необходимым дополнением к первому.

Гностический коран есть кодификация истины, и как таковой он служит духовной и интеллектуальной пищей правоверных. Из современного опыта, касающегося тоталитарных движений, хорошо известно о чрезвычайной надежности данного средства, основанного на добровольной самоцензуре приверженцев; верный член движения никогда не прикоснется к литературе, где высказываются возражения или неуважение в адрес разделяемых им верований. Тем не менее число верующих может остаться небольшим, а экспансия и политический успех серьезно затруднятся, если истина гностического учения будет постоянно подвергаться действенной критике с разных сторон. Это препятствие можно отчасти уменьшить и практически устранить наложением табу на инструменты критики; лицо, использующее запретные инструменты, подвергнется социальному бойкоту и, если возможно, политической дискредитации.

Запрет на инструменты критики, бесспорно, использовался с высочайшей эффективностью гностическими движениями везде, где они добивались определенного политического успеха. Конкретно говоря, после Реформации табу было наложено на классическую философию и схоластическую теологию, а поскольку они составляют большую и, несомненно, важнейшую часть западной интеллектуальной культуры, то эта культура оказалась повреждена настолько, насколько было эффективным табу. Фактически разрушение зашло так далеко, что западное общество полностью так и не оправилось от удара. 

Ситуацию можно проиллюстрировать случаем из жизни Хукера. Анонимный автор «Письма христианина» от 1599 г., адресованного Хукеру, горько сетовал: «Пусть во всех ваших книгах мы находим много правды и яркие смелые мысли, но во всех ваших рассуждениях, как правило, главенствует Аристотель, патриарх философов (а также всех остальных мирских писателей), и почти ко всему приложили руку наивные схоласты: разум ставится превыше Святого Писания, а чтение - выше проповеди».¹ 

________

¹ Hooker R. Works. P. 373.

Такие жалобы о нарушениях табу не были безобидным выражением мнения.

В 1585 г. по делу Траверса* Хукер подвергся суровому порицанию, завершавшемуся на обличительной ноте, что подобной «бессмыслицы... в публичных местах этой страны никто не слышал со времен королевы Ма-рии». 

________

* Хукер, бывший принципиальным противником и критиком пуритан, в 1585 г. был назначен королевой настоятелем прихода Темпл-Черч в Лондоне - пост, позволявший оказывать серьезное влияние на английских юристов.

Помощником Хукера стал пуританин Уолтер Траверс, открыто высказывавший свое несогласие со взглядами Хукера, особенно с его мыслью о том, что спасение возможно и для некоторых римских католиков. Эти споры внезапно закончились, когда в марте 1586 г. в него вмешался архиепископ Кентерберийский, поддержанный Тайным советом Ее величества. Примерно в это же время Хукер начинает работу над трактатом «О законах церковной организации».

В своем ответе архиепископу Кентерберийскому Хукеру пришлось в извиняющейся манере выразить надежду на то, что он «не совершил ничего противозаконного», когда в своих проповедях позволил себе некоторые теоретические определения и экскурсы.¹

Поскольку гностицизм существует за счет теоретических ошибок, которые обсуждались в предыдущей лекции, табу на теории в классическом смысле является непременным условием его социальной экспансии и выживания. Это неминуемо сказывается на возможности публичных дебатов в сообществах, где гностические движения приобрели достаточное социальное влияние, чтобы контролировать средства коммуникации, образовательные институты и т. п. В той мере, в какой этот контроль эффективен, публичные теоретические дебаты, в которых затрагиваются вопросы, касающиеся истины человеческого существования, невозможны в силу запрета на теоретическую аргументацию. Сколь бы добросовестно ни защищались конституционные свободы слова и печати, сколь бы успешно ни процветали теоретические споры в узких кругах и сколь бы результативно они ни велись в практически частных публикациях горстки ученых, дискуссии в политически значимой общественной сфере оказываются, по сути, манипуляциями, что и произошло в современных прогрессивных обществах, не говоря уже о качестве дискуссий в тоталитарных империях. Теоретические споры могут быть защищены конституционными гарантиями, но их результативность зависит от готовности использовать и принимать теоретическую аргументацию. Если такой готовности нет, общество не может полагаться в своем функционировании на доводы и убеждение, когда речь идет об истине человеческого существования, и следует подумать о других средствах.

Такова была позиция Хукера. Дискутировать с его пуританскими оппонентами было невозможно, поскольку они не воспринимали аргументацию.

_________

¹ Hooker R. Works. III, 585 ff.