В качестве необходимого предварительного замечания напомню о корне всех наук (семиотике).
И о проблеме предмета филологии, порождённой индустриализацией образования.
В результате чего знакомство с предметом в его естественной среде (как об этом писал виднейший славист позапрошлаго века (смысловой акцент полужирным мой): «…речь простую, не испорченную исполнением придуманных правил…») является недостижимой мечтой не только для действующих профессионалов, но и для их учителей.
Ну а теперь процитирую наблюдение, являющееся предметом данной заметки:
Учат не родному русскому, а СРЛЯ (современному русскому литературному языку) - языку ограниченного языкового сообщества "интеллигенты", усложнённому из-за ограниченности этого сообщества (для них язык - это не только средство передачи информации, а ещё и маркер "своего").
© blkpntr
Комментарии
Угу. Для понимания вопроса достаточно посмотреть ФИО авторов учебников русского языка)))
Начиная с легендарной «Грамматики» г-на Лудвига…
Но позвольте обратить внимание на то, что фамилия — так себе признак этноцивилизационной принадлежности.
Смотрите хотя бы Владимира Ивановича.
"гильдейская феня".
К функции языка.
И добавлю
Трибьют Лунтику? Почему этот "предприимчивый попугай" не может заплатить из своих, если дело верняк? А если у него нет денег, то какова цена этой "предприимчивости"?
"родной русский" даже на АШ под запретом
Намекаете на свидетельтства управляемости дрейфа норм языка (на примере вполне литературного ещё о позапрошлом веке обозначения древнейшей [женской] профессии)?
"я, - говорит, - как мать и как женщина" (напомню рифму - израильская военщина) ;) "который год я как вдовая..." (в кавычках цитаты из остряка Галича).
Интересно, как мода на олбанский внедрялась, насколько это было стихийно и насколько управляемо. Хотя если подумать... Олбанский появился как ответ на всеобщее правило писать грамотно, и он это правило, конечно, размыл.
Строго говоря, у вектора мотивации может быть несколько составляющих.
ЗЫ: По мне скорее как ответ на административное утверждение общеобязательности «грамотности», основанной на забвении вопросов к базису (тут я напомню, что не все литераторы приняли реформу правописания, которой по политическим мотивам дали ход в осьмнадцатом году).
Вам уже и современный русский литературный язык не угодил. Чем же "родной" русский отличается от русского литературного? Разве что обилием обсценной лексики и просторечных форм? Упрощенным синтаксисом? Или я что-то не так понимаю?
Замечательный артефакт тенденции к игнорированию научного наследия виднейшего слависта позапрошлаго века.
Попробуйте, если не хотите работать над реконструкцией корпуса аргументации цитированного утверждения, начать с вопроса о факторах схождения и текущем состоянии тенденции.
ЗЫ: Ну и не теряйте свидетельств рукотворности норм языка. Начиная с опять же мотивации перевода в категорию обсценной лексики обозначения древнейшей [женской] профессии.
Ключевые слова "позапрошлаго века". Это во-первых. А во-вторых, если вы опять про Срезневского, то его наследие никто не игнорирует.
А теперь то же самое, пжлста, но современным русским литературным языком.
Языковые нормы, которые становятся кодифицированными, входят в корпус словарей СРЛЯ, часто приходят из разговорных форм, т.е. из живого разговорного языка. Более того, в СРЛЯ часто попадают разного рода жаргонизмы, лексикон профессионального арго. СРЛЯ не замкнутая система. А по поводу мотивации - честно говоря, никогда не думал, но могу предположить, что повлияли нормы простой человеческой морали.
И как Вы интерпретируете выделенные «ключевые слова»?
Вы про якобы придуманные правила? Так они не придуманы, они сформулированы на основании языковых явлений и отражают текущее состояние языка как системы.
Какой показательный эпитет («якобы»)…
Ответьте пожалуйста для начала на два простых вопроса:
1. На каких «языковых явлениях», которые «отражают текущее состояние языка как системы» основывалась одна интересная реформа первой половины прошлаго века?
2. Почему она, «отражая текущее состояние языка как системы» (если верить Вашим утверждениям — в действительности, а не в коллективном безсознательном «ограниченного языкового сообщества „интеллигенты“») провалилась?
1. Изменение фонетики живого языка. Яти, еры, ери и тд ушли в прошлое, потому что на слух фонемы перестали различаться. Огня добавила реформа 1956 года.
2. Судя по результатам, она не провалилась.
Вы не поняли вопроса. Зато проиллюстрировали навык верификации корпуса располагаемой информации.
Но и с той реформой, о которой Вы слышали, не всё так однозначно.
Исключение непонятных для профессиональных интеллигентов ятей с ерами породило, по свидетельствам злых людей, необходимость заучивания изрядного количества «исключений» (когда гармония языка ну никак не втискивалась в прокрустово ложе новых правил).
Хотя куда интереснее вопрос о практических следствиях данной реформы.
Ну и на всякий случай для читаемости архива отмечу ссылку на описание проекта реформы, неведомого некоторым русскоязычным филологам.
Для лучшего понимания физического смысла использованного ярлычка («*якобы* придуманные правила) процитирую по согласованию (с запросом обфускации) реплику камрада из лички:
Такие вот формулировки «на основании языковых явлений», «отражающие текущее состояние языка как системы» (сарказм выкл).
Сюда же следует напомнить старый анекдот, который почему-то не любят филологи.