О сказках кабинетных зоологов

В качестве первого предварительного замечания напомню аргументированный тезис «Философии живого опыта» (о консерватизме мышления профессионалов от науки).

Вторым предварительным замечанием напомню о следствиях или побочных эффектах Индустриализации. Что в наложении на тенденцию монистической организации мышления на предметную область науки приводит к весьма интересным выводам.

В качестве примера можно привести подвиги в значительной части кабинетного британского учёного сера Ч. Дарвина. Обобщавшего наблюдения за одомашненными или как минимум подвергнутыми значительному влиянию антропогенных факторов жизненными формами. И на ошибки которого (а сугубо — назначенных популяризаторов) указывали учёные, знакомые с дикой природой ещё о позапрошлом веке.

Ну и напоследок напомню о значении импринтинга (человек поступает не так, как *считает* правильным, а как *умеет*, ну или как его *научили*, пересказ одного из ключевых тезисов монографии «Поведение», если кто вдруг не узнал).

В почти современности (середина прошлаго века) ту же тенденцию можно наблюдать на подвигах антропологов (особенно прекрасно внимание, уделённое описанному *факту* местными борцунами с «лженаукой»®©™).

Впрочем, филолологи если и отстают, то несильно.

Ну а теперь можно переходить к предмету статьи. Вот что пишет Деятель (1899-1968), не понаслышке знакомый с жизнью дикой природы и к тому же (ну не крамольник) разминувшийся с фильтром гильдейской цензуры (потому что по базовой специализации автор — геодезист):

Не лишне сказать несколько слов о медведе, тем более, что нам придется на Саяне часто встречаться с этим бесспорным хозяином тайги. Его жизнь во многом отличается от жизни других хищников. Природа проявила к «косолапому» слишком много внимания. Она сделала его всеядным животным, наделила поистине геркулесовой силой и инстинктом, побуждающим зверя зарываться в берлогу и проводить в спячке холодную зиму. Этим он избавляется от зимних голодовок и скитаний по глубокому снегу на своих коротких ногах. Но перед тем как покинуть тайгу и погрузиться в длительный сон, зверь энергично накапливает жир. «Что только не ест медведь, и все ему впрок», — говорят сибирские промышленники. Вот почему он быстро жиреет. Никто из хищников так не отъедается за осень, как медведь.

Я наблюдал этих зверей в течение многих лет в самых различных районах нашей страны. Из пятидесяти, примерно, медведей, убитых мною осенью и ранней весною по выходе зверя из берлоги, я не нашел очень большой разницы по количеству жира в том и другом случае у одинаковых по росту животных. Зимой зверь тратит совсем небольшую долю своих запасов, во всяком случае, не более одной трети. Неверно, что медведь выходит из берлоги худым, измученным длительной голодовкой.

В период спячки его организм впадает в такое физическое состояние, когда, под влиянием общего охлаждения, он почти полностью прекращает свою жизнеспособность, и потребность в питательных веществах у него сокращается до минимума. Во время пребывания медведя в берлоге жир служит ему изоляционной прослойкой между внешней температурой и температурой внутри организма. Но, покинув свое убежище, что иногда бывает ранней весною, из-за появления в берлоге воды или весенней сырости, зверь принужден голодать. В тайге в это время нет растительного корма. Во многих медвежьих желудках, вскрытых в апреле, мы нередко находили хвою, звериный помет, сухую траву, мурашей, личинки насекомых. Разве может огромное животное прожить весну за счет такого непитательного корма? Конечно, нет! На этот период ему и нужно две трети жира, без которого ему не пережить весны.

Если же по причине болезни, старости или отсутствия корма медведь не накопит за осень достаточного количества жира, в нем не появится инстинкт, побуждающий зверя ложиться на зиму в берлогу. Это самое страшное в жизни медведя.

Можно представить себе декабрьскую тайгу, холодную, заснеженную, и шатающегося по ней зверя. Холод не дает ему покоя, и он бродит из края в край по лесу. И если, измученный и голодный, он все же уснет где-нибудь в снегу, то уснет непробудно.

Такого зверя промышленники называют «шатуном». Обозленный необычным состоянием, он делается дерзким, хитрым, и встреча с ним часто заканчивается трагически для охотника. Можно утверждать, что из всех случаев нападения медведя на человека осенью и зимой три четверти относится на счет «шатунов».

© Григорий Анисимович Федосеев «Мы идeм по Восточному Саяну» (это Мошков, заявляется редакция издания 1950 года).

В первом томе трёхтомника 1989 года издания (20+ лет после смерти автора, вопрос о степени причастности редакторов остаётся открытым) написано ещё определённее:

… К сожалению, еще до сих пор в литературе встречаются неверные утверждения, что медведи выходят из берлоги худыми, измученными длительной голодовкой. Жир ему, безусловно, нужен не только на зимний период, но и на весну, до зеленого корма. В этом нет ничего удивительного. Но в берлоге зверь находится в состоянии покоя — в забытьи, и его организм в это время употребляет небольшую дозу жира.