ТАСС: Ушаков изложил Уолтцу позицию РФ о долгосрочном урегулировании на Украине

О.Князева: Здравствуйте!

Первый вопрос Владимиру Владимировичу: как Вы оцениваете готовность Украины к прекращению огня? Получали ли Вы уже информацию от американцев и какой будет Ваш ответ?

Ещё есть второй вопрос, я прошу ответить Вас, Александр Григорьевич, и Вас, Владимир Владимирович: координируют ли Москва и Минск свои позиции по мирному процессу и проводились ли сегодня, возможно, уже соответствующие консультации?

Спасибо.

В.Путин: Что касается готовности Украины к прекращению огня, я ещё скажу, конечно, как я это оцениваю.

Но прежде всего хотел бы начать со слов благодарности в адрес Президента Соединённых Штатов господина Трампа за то, что он уделяет урегулированию на Украине столько много внимания. У всех у нас хватает своих текущих дел. Но многие лидеры государств: и Председатель Китайской Народной Республики, Премьер-министр Индии, президенты Бразилии и Южно-Африканской Республики – занимаются этим вопросом, уделяют немало времени. Мы всем им за это благодарны, потому что эта деятельность направлена на достижение благородной миссии – миссии прекращения боевых действий и человеческих потерь. Первое.

Второе. Мы согласны с предложениями прекратить боевые действия, но исходим из того, что это прекращение должно быть таким, которое привело бы к долгосрочному миру и устранило бы первоначальные причины этого кризиса.

Теперь по поводу готовности Украины к прекращению боевых действий. Вы знаете, американо-украинская встреча в Саудовской Аравии внешне, может быть, выглядит как принятие решения украинской стороной под американским давлением. На самом деле убеждён абсолютно в том, что украинская сторона должна была бы просить об этом у американцев самым настоятельным образом, исходя из той ситуации, которая складывается, как сейчас здесь только что было сказано, на земле.

А как она складывается? Наверняка многие заметили, видели, что вчера я был в Курской области и выслушивал доклады начальника Генерального штаба, командующего группировкой «Север» и его заместителя по поводу ситуации в приграничье, прежде всего в Курской области, вернее, в зоне вклинения в Курскую область.

Что там происходит? Там ситуация полностью под нашим контролем, и группировка, которая вторглась на нашу территорию, находится в изоляции. Это полная изоляция и полный огневой контроль. Управление украинскими войсками внутри этой зоны вторжения утрачено. И если на первых этапах, буквально неделю-две назад, украинские военнослужащие пытались выходить оттуда небольшими группами, теперь это невозможно. Они пытаются выйти оттуда совсем маленькими группами – два-три человека, потому что всё находится под нашим полным огневым контролем.

Техника брошена полностью, вывеcти её невозможно, она там останется, это уже гарантированно. А если в ближайшие дни произойдёт физическое блокирование, то выйти вообще никто не сможет. Будет только два способа: сдаться в плен или погибнуть. И в этих условиях, мне кажется, для украинской стороны очень хорошо было бы добиться перемирия хотя бы на 30 суток. И мы за, но есть нюансы. В чём они заключаются?

Первое. Что мы будем делать с этим участком вклинения в Курскую область? Если мы прекращаем боевые действия на 30 суток – что это означает? Что все, кто там находится, будут выходить без боя? Мы их оттуда должны выпустить после того, как они совершили массу преступлений против мирных граждан? Или украинское руководство даст им команду сложить оружие, просто сдаться в плен? Как это будет? Непонятно.

А как будут решаться другие вопросы на всей линии соприкосновения? А это почти две тысячи километров. И там, как вы знаете, российские войска наступают практически на всех участках боевого соприкосновения. И там тоже создаются условия для того, чтобы мы взяли в блокирование целые достаточно крупные подразделения.

Значит, эти 30 суток будут как использоваться? Для того чтобы на Украине продолжилась принудительная мобилизация? Для того чтобы туда поставлялось оружие? Для того чтобы мобилизованные вновь подразделения прошли подготовку? Или ничего этого не будет делаться?

Тогда возникает вопрос: как будут решаться вопросы контроля, верификации? Как мы можем и как нам будет гарантировано, что ничего подобного происходить не будет? Контроль как будет организован? Надеюсь, что на уровне здравого смысла это всем понятно. Это всё серьёзные вопросы.

А кто будет отдавать приказы на прекращение боевых действий? И какова цена этим приказам? Вы представляете – почти две тысячи километров! Кто определит, где и кто нарушил возможную договорённость о прекращении огня на протяжении двух тысяч километров? И потом кто на кого будет сваливать нарушение этой договорённости? Это всё вопросы, требующие своего кропотливого исследования с обеих сторон.

Поэтому – сама по себе идея правильная, и мы, безусловно, её поддерживаем, – но есть вопросы, которые мы должны обсудить. Думаю, что нам нужно и с американскими нашими коллегами, партнёрами на этот счёт переговорить, может быть, с Президентом Трампом созвониться и вместе с ним пообсуждать. Но сама по себе идея закончить этот конфликт мирными средствами нами поддерживается.