Постмодерн - это абсолютно китайская среда

    Китайцы в определенном смысле – прирождённые дипломаты. Китайская словесность – одно большое иносказание, а всё китайское поведение, по сути, ритуальное. Это можно выразить по-русски как поведение обходительное и предупредительное. С китайской точки зрения, мудрый человек не должен позволить завести себя в безвыходное положение, а главное – он не должен признавать его таковым.

    Философия такова, что китаец должен сохранять спокойствие до последней точки. При этом используя все средства и обязательно трансформируя ту действительность, которую он видит, в нечто успокоительное и гармоническое. А получаемые им выводы должны быть назидательными и, что важно, примирительными. Вывести китайца из себя можно, но сложно.

    Действие исключительно в актуальной ситуации – в развитии. Вот это очень трудно понять европейцам. Они склонны предрекать, прогнозировать, выстраивать будущее. У китайцев же почти нет футурологии. Да, в Китае развита практика экономического планирования, но в отличие от западной цивилизации будущее для них не является утопией или антиутопией. Действовать при общении с зарубежным партнёром соответствующим образом и давать на любую комбинацию его шагов соответствующий ответ.

    Сейчас Европа перешла в фазу, грубо говоря, постмодерна, который означает поворот от трансцендентности к имманентности жизни. Теперь важен сам процесс, который, по сути, состоит из различий. В нём нет трансцендентных принципов, которые организуют нашу жизнь и политику. Для Китая это абсолютно его среда. Оттого же он с такой готовностью прыгнул в это «постмодернистское болото», в котором есть лишь множество различий, и всё можно признать и принять.

     Вот представьте, мы с вами сошлись, мы рождаемся вместе, неважно, кто были вы и я до встречи. Во время встречи мы оба должны измениться, превратиться. Таким образом, мы подобны только в акте встречи. Во всём остальном – мы совершенно непохожи, и ничего общего между нами нет... А способности быть вместе с другими нужно учиться. Это практика совершенствования себя в дао.

    Сравним с американцами, которые уверены в совершенстве либерального индивидуализма (принципа трансцендентного), зафиксированного в их Конституции, и как бульдозер наезжают на все нации, потому что по-другому не могут. Их внешнеполитическая стратегия совершенно лишена гибкости. В этом отношении, кстати, интересно различие между китайцами и японцами: последние тоже упрямо-прямолинейны в американском стиле, потому что не усвоили главный завет китайской цивилизации: отсутствовать, уступать в точке конфронтации, воздействуя на противника «асимметрично», а по сути, целостностью – всегда прикровенной – своего присутствия. В китайском военном каноне есть классической образ мифической змеи, которая, «если её ударить по голове, бьёт хвостом, если её ударить по хвосту, бьёт головой, а если её ударить посередине, бьёт одновременно головой и хвостом». Но в той точке, где вы её бьёте, её нет, вы проваливаетесь в пустоту. Мудрый только следует потоку жизни. А следовать всегда удобно и даже приятно. Так можно жить в своё удовольствие – вот китайский идеал.

    Небольшая история хорошо иллюстрирует, о чём я говорю. Мой учитель тайцзицюань на Тайване в разговоре с гостями из России услышал притчу про лягушку, которая, упав в жбан с молоком, чтобы не утонуть, стала барахтаться лапками, взбила из молока масло и выбралась наружу. Учитель на это после недолгого раздумья ответил: «Если человек спокойно зайдёт в воду и ляжет на неё, вдохнув воздух, он не утонет». То есть для того, чтобы не потерпеть поражение, надо быть спокойным.