Два года тому, как я посылал своего посла к хану бухарскому, указуя на Ходжу, которой был по правую сторону, и от него посол имел трактамент грубянской, понеже его арестовал и, публично обесчестя, отослал его в Арал на дискрецию моему неприятелю Шах Темир Султану.
- Сявки прут ся?
- 5 уже.
- Кошт. Кошира. Карда. Кашрут.
По сем дискурсе принесено на стол кушанье, и по обеде, поклонясь, я пошел в квартеру.
О семь дней после аудиэнции, за день пред рамазаном, хан велел меня звать на банкет в сад в свой дом загородной, недалеко от города, где я был с тремя человеками ибо так мне приказано. И хан имел там при себе только наипа, имянуемого Ходжа, и двух узбеков своих ближних, так же и фаворита Достум Бая, которые забавлялись музыкою.
Тут же и я сидел.
При том хан начал со мною комплиментовать сильнее, нежели прежде, где также и я тщился наивяще прити в его приязнь и признать его склонность, представляя себя всемерно к прислужению и сказав, что приложил бы я все мое старанье к тишине подданных, и то для интереса единой славы, токмо аще хан изволит признать, ибо как я исполнял бы тое, что обещал, то б моя слава была всегда безсмертна, также и дети моих детей были б сообщники той же славе.
При том ведомость получена, что Реджеп хан вновь поднялся из Самарканду и едет сюда город атаковать, что весьма сбылось бы, ежели бы не случилось ему нещастие, ибо, не доезжая до сего места, некоторые при нем озбеки изменили и прошли в сторону, то он, хан, с такой причины назад ретировался. А то сей город готов был сдаться и так оробел было.
По указу Вашего Императорского Величества отправленный ко мне от пятого декабря двадцать третьего года рескрипт с башкирцом Моли Максудом Юнусовым сего марта шестого верно получил. И чрез иного башкирца — Мачакбая Пулатова, ибо помянутой Максуд в Каракалпаках задержан, и каракалпаки, пока от двора Вашего Величества на прошение их о мире добрые и приятные ответы не получат, оного ни сюда ни назад отпускать не хотели, чего ради посланной с ним рескрипт принужден тайным образом чрез Казаки с помянутом башкирцом, товарищем его, отправить, которого паки казаки, не доезжая до сего места, на дороге ограбили, так что без рубашки, токмо в одном нарочито худом камзоле, в котором письма зашиты были, сюда ко мне прибежал.
По отправлении дупликатов моих чрез целые два года, какие я при сем варварском и непостоянном дворе смертельные страсти претерпел, при сем описать невозможно. И сколько ни труждался об отпуске моем, ни которую на то резолюцию получить не мог. Токмо обманами и разными претекстами меня удерживали и проводили с обнадежением, что честно отправить хотели, ежели б Шах Темир Султан в Хиве ханом поставлен был.