ФСБ рассекретила архивы о казнях мирных украинцев поляками в 1945 году

4 июня 1945 года начальник 2-го (контрразведывательного) Управления НКГБ УССР подполковник ГБ Л. Медведев направил на имя начальника 2-го Управления НКГБ СССР комиссару ГБ 3-го ранга докладную записку.

В ней он сообщал, что Дрогобычским пунктом «Военной цензуры» задержаны письма инженера Николая Демьянчика (переселенца - прим) на имя Патриарха Московского и Всея Руси Алексия и Экзарха Украины, митрополита Киевского и Галицкого Иоанна об убийстве польскими бандитами в марте 1945 года мирных украинских граждан села Скопов:

"...Документы исходят из гор. Борислава Дрогобычской области от инженера-химика Демьянчик, прибывшего в порядке переселения с территории Польши, являющегося сыном священника.

Переселенец в них пишет о зверском убийстве его отца — священника, членов его семьи, других священников и мирных жителей — украинцев села Скопов, расположенного в 27 километрах западнее гор. Перемышля, всего — в числе 200 человек".

Далее подполковник ГБ Л. Медведев в своей докладной записке hинфрмирует Москву: «...Факты издевательств и зверских расправ над переселенцами украинцами и православным духовенством на территории Польши подтверждаются данными ряда наших источников».

В своем письме к церковным иерархам инженер-химик Николай Демьянчик, далее - Переселенец - сообщал им подробности ссобытий, произошедших в марте 1945 года в селе Скопов:

"...Наша деревня подала заявление о переселении в УССР 27 февраля [1945 года — прим. сост.] и с тех пор мы считали себя гражданами СССР.

6 марта я поехал в Перемышль, чтобы ускорить наш переезд в СССР, но в тот же вечер приехал в наш дом отряд польских солдат-милиционеров и штатских (около 30 человек) и зверски убили всех моих родных, подвергнув их предварительным истязаниям и мучениям.

Мой отец 81-летний больной старик был посажен в кровать, где убит ножом, причем ему выкололи глаза. У сестры Мирославы вместо головы осталась сплошная кровавая маска. Все члены моей семьи в подлинном смысле слова плавали в собственной крови. Даже домашнюю работницу не пощадили кровожадные польские волки, и ее тоже убили, подвергнув мучениям.

Мой отец 81-летний больной старик был посажен в кровать, где убит ножом, причем ему выкололи глаза. У сестры Мирославы вместо головы осталась сплошная кровавая маска. Все члены моей семьи в подлинном смысле слова плавали в собственной крови. Даже домашнюю работницу не пощадили кровожадные польские волки, и ее тоже убили, подвергнув мучениям.

В тот же вечер польские изверги убили еще 6 крестьян в селе Скопов...

Даже мертвым не дали покоя польские изверги. Через два дня и уже на смертном одре кололи их штыками. У мужа моей сестры — священника Конкомовского вырвали из окровавленных рук крест и топтали его сапогами, причем сорвали также рясу, в которую он был облачен. Только у моего несчастного отца им не удалось вырвать крест из окостенелых, окровавленных рук, он и теперь на смертном одре не выпустил из рук креста, которому поклонялся более 50 лет.

Убийство было совершено не случайной бандой, а задолго [ до указанных событий ] организованной местной боевой польской организацией, в которой деятельное участие принимали местные польские власти (войт, милиция из Дубицка), причем во главе стоял также местный польский ксёндз Журавский...

Через две недели польские изверги устроили в нашем селе варфоломеевскую ночь, убив около 200 человек стариков, женщин и детей. Жену красноармейца Теклю Пензак сожгли живьем с двумя малолетними детьми. В одном убежище родители скрыли 25 детей, но и те были обнаружены и убиты.

Косвенное, но деятельное участие в убийствах принимали польские ксёндзы Пругер из села Бабич и Бродович из села Кривичи...".

В заключение своего письма Переселенец просит Патриарха и украинского Экзарха:

«Моя семья принадлежала к партии, которая помня завет незабвенного Богдана Хмельницкого «Волим Русь Восточную, православную», всегда стремилась к Великому русскому народу, составной частью которого мы всегда считались и через это были жестоко преследованы в мировую войну...

Теперь по трагическому стечению обстоятельств моя семья погибла от русского оружия, данного полякам для борьбы с немцами. В этот страшный для меня час я обращаюсь к Вашему святейшеству с просьбой о помощи. Я прошу Вас поддержать мою просьбу перед товарищем Сталиным о проведении следствия в этом Скоповском деле и о наказании виновных, которые имеются налицо. Ведь у могучего русского народа — победителя зверя-Гитлера, достаточно силы, чтобы постоять за своих детей".