Этот человек мог изменить судьбу России в одночасье. Достаточно было всего лишь привести свой третий конный корпус казаков и "Дикую дивизию", состоявшую в основном из "горцов" и представителей кавказских народов в Петроград в те смутные августовские дни 1917-го, свергнуть Керенского, подавить всю революционную "смуту" Петрограда, восстановить военную дисциплину в тыловых частях Петрограда и передать правление в руки генералу Корнилову.

Кто знает, что было бы, если бы такое случилось. Вполне вероятно, что наступила бы "корниловская диктатура", которая безжалостно бы расправилась с большевиками и Петроградским советом рабочих и солдатских депутатов. Но судьба распорядилась иначе. После того, как Керенский встретился и переговорил с Крымовым, последний застрелился в последний день августа 1917-го. Так ли это было на самом деле?

Генерал-майор Александр Михайлович Крымов

Карьера военного

Я всегда не очень хорошо относился к военным, которые вмешиваются в политику. Я считал и считаю, что если военный офицер хочет заниматься политикой, то он просто обязан снять свой мундир военного и тогда делать то, что душе угодно. И уж тем более негативно отношусь к военным, которые особо рьяно поддержали свержение монархии в России в феврале 1917-го. Этот факт наших доблестных офицеров времен первой мировой войны навсегда останется "черным пятном" в их биографии. Понимаю, что слишком категорично подхожу к данному вопросу, но свою позицию изменить не могу.

Александр Михайлович Крымов один из тех, кто еще до февральской революции примкнул к думской оппозиции Николаю второму. По воспоминаниям М. Родзянко в январе Крымов выступал перед группой думцев, обещая поддержку армии в совершении дворцового переворота.

Настроение в армии такое, что все с радостью будут приветствовать известие о перевороте. Переворот неизбежен и на фронте это чувствуют. Если вы решитесь на эту крайнюю меру, то мы вас поддержим - говорил Крымов.

У Крымова могла вполне успешно и благополучно сложиться карьера военного. Родился в семье дворян. Окончил Псковский кадетский корпус. В 27 лет дослужился до звания штабс-капитана и решил продолжить свое образование, поступив в Николаевскую академию Генштаба. В 1902 году успешно ее окончил. Родной брат будущего управляющего делами СНК В. Д. Бонч-Бруевича Михаил так отзывался о Крымове в период учебы в Николаевской академии: "Этот артиллерийский офицер был учтивым и приятным собеседником. Он выгодно отличался своей интеллигентностью и образованностью от других пехотинцев".

Крымов участвовал в русско-японской войне. В 1913 году был назначен генералом для поручений при командующем Туркестанским военным округом. В 14-м году он участник первой мировой войны. Во время войны он - командующий бригадой 2-й Кубанской казачьей дивизии с сентября 14-го, начальник Уссурийской конной бригады с марта 15-го (позже бригада была развернута в дивизию), с апреля 17-го командир 3-го кавалерийского корпуса. Он возглавил 3-й кавалерийский корпус сразу после отставки его командира - графа Федора Артуровича Келлера.

Офицеры 3-го кавалерийского корпуса до отставки Келлера. В нижнем ряду - второй слева - командир граф Ф. Келлер

Получить должность командира этого корпуса - большая честь для офицера. Этот корпус особо отличился во время первой мировой войны.

Крымов-политик

Скорее всего, не совсем верно говорить о Крымове, как о политике. Он просто считал Николая второго плохим правителем России. Поэтому с легкостью примкнул к заговору против императора. Крымов вместе с соратниками хотел воцарения прямого наследника и преемника трона царевича Алексея. При этом регентом должен был стать Михаил Александрович - родной брат Николая второго. Генерал П. Врангель так описывает возвращение Крымова из Петрограда в Кишинев в марте 17-го:

Генерал Крымов, повидавши Гучкова, М. В. Родзянко, Терещенко и других своих политических друзей, вернулся значительно подбодренный. По его словам, Временное правительство, несмотря на кажущуюся слабость, было достаточно сильно, чтобы взять движение в свои руки. Главной поддержкой Временного правительства помимо широких кругов общественности и значительной части армии должны были быть, по мнению генерала Крымова, казаки - говорит Врангель.

Корниловское движение

Но к августу 1917-го Александр Михайлович меняет свой мировоззренческий вектор. В главе Временного правительства Керенском он видит параноидальный персонаж, который панически боится потерять свою власть. Керенский видел врагов в тех, кто был не согласен с его мнением. К этому моменту Крымов не верит ни одному слову Керенского.

19 июля 1917 года Верховным главнокомандующим русской армии был назначен Лавр Георгиевич Корнилов. Сторонник наведения жесткой дисциплины и отстранения комиссаров и солдатских комитетов в дела армии, он потребовал от Временного правительства жестких мер.

Лавр Корнилов

После крайне неудачного июньского наступления русской армии на фронте, принимать меры было необходимо. Понимал это и Керенский. Но, как я уже говорил выше, он очень не любил тех, кто не согласен с его мнением. Корнилов имел свое мнение, которое сразу же стал озвучивать.

Первый "звонок" прозвенел 30 июля на совещании с участием министров путей сообщения и продовольствия, где Корнилов заявил

"Для окончания войны миром, достойным великой, свободной России, нам необходимо иметь три армии: армию в окопах, армию в тылу и армию на железной дороге. Не касаясь - какие меры необходимы для оздоровления рабочей и железнодорожной армий, предлагаю разобраться в этом специалистам".

Дальше - больше. Для Временного правительства Корнилов приготовил записку:

"Введение на всей территории России в отношении тыловых войск и населения юрисдикции военно-революционных судов, с применением смертной казни за ряд тягчайших преступлений, преимущественно военных; восстановление дисциплинарной власти военных начальников; введение в узкие рамки деятельности комитетов и установления их ответственности перед законом".

Эта записка посеяла "зерно войны" между Корниловым и Керенским. Керенский, дабы не ссориться ни с Временным правительством, ни с Советами, ни с армейской Ставкой, начинает всячески увиливать от выполнения требований Корнилова. Керенский отправляет парламентером Бориса Савинкова (на тот момент управляющий военным министерством) к Корнилову. Корнилов был готов пойти на компромисс. Но, поняв тщетность усилий договориться, выдвигает ультимативные требования:

1) Объявить в Петрограде военное положение

2) Вся военная и гражданская власть должна быть передана в руки Верховного главнокомандующего

3) Все министры, не исключая премьера, должны подать в отставку. Исполнительная власть должна быть передана Верховному главнокомандующему для формирования временно исполнительной власти до Учредительного собрания

Таким образом, Корнилов объявил мятеж и неповиновение Временному правительству.

Поход Крымова на Петроград

Ставка во главе с Главковерхом Корниловым оказалась зажата в тисках. С одной стороны есть открытый конфликт с Премьером Временного правительства, который требует отставки Верховного, с другой - реальная вероятность выступление Большевиков и свержение правительства в столице.

13 августа в Ставку прибывает генерал Крымов. Начинается формирование Туземной (Дикой) дивизии. 24 августа 1917 Крымов был назначен главнокомандующим отдельной Петроградской армией. 25 августа командующим 3-м конным корпусом был назначен генерал Петр Краснов. В этот же день Корнилов отправляет Крымова вместе с 3-м кавалерийским корпусом и Дикой дивизией в Петроград. Крымову были поставлены следующие задачи:

1) В случае получения мной (Корниловым) сведений о начале выступления большевиков, немедленно двигаться с корпусом на Петроград, занять город, обезоружить части петроградского гарнизона, которые примкнут к движению большевиков, обезоружить население Петрограда и разогнать Советы.

2) По окончании исполнения этой задачи, выделить одну бригаду с артиллерией в Ораниенбаум и по прибытии туда потребовать от Кронштадтского гарнизона разоружения крепости и перехода на материк.

Итак, междоусобная война началась.

В этом случае Керенскому ничего не оставалось, как мобилизовать все возможные силы для отпора. Железнодорожники задерживали поезда с войсками, направленными Корниловым в Петроград, в некоторых местах разбирали рельсы, умышленно рвали линии телеграфа. В итоге о Крымове и сосредоточении его частей ничего не было известно.

Генерал Алексеев добивался благоприятного разрешения кризиса, который фактически и предал Корнилова. Один из сочувствующих "корниловскому движению" ротмистр Шапрон вот как описывает те события в Петрограде:

"29 августа я застал его (Алексеева) в крайне угнетенном состоянии. Старый генерал сидел и из глаз текли крупные слезы. Он сказал: "Меня уговаривают принять должность начальника штаба при Верховном - Керенском... Если я откажусь, будет назначен Черемисов. Вы понимаете, что это значит? На другой же день "корниловцев" расстреляют! Мне противна эта роль до глубины души, но что же делать? Неужели нельзя связаться с Крымовым и вызвать сюда хоть один полк? Уговорите хотя бы полковника Самарина и заставьте его действовать..."

Алексеев согласился на должность.

А к этому моменту 3-й конный корпус и Туземная дивизия были разбросаны на огромном пространстве между Ревелем - Псковом - Дно. Только одна бригада Туземной дивизии князя Гагарина подходила к Петрограду к станции Семрино, которая встретила небольшое сопротивление частей, преданных правительству. К 30 августа у Крымова на подступах к Петрограду была только одна бригада кавказских всадников.

Полковник Самарин

Сергей Николаевич Самарин

Керенский в очередной раз отправил парламентера. На этот раз к Крымову, который находился в окрестностях города Луга. Он направил к нему помощника начальника своего кабинета, полковника Сергея Самарина, к которому Крымов издавна питал большое расположение. Самарин представил положение Крымова безнадежным, подчинение Ставки Керенскому окончательным и от имени Керенского заверил, что последний желает потушить возникшее столкновение и примириться. Керенскому Крымов не верил, но Самарину поверил и поехал в Петроград.

31 августа ранним утром на вокзале Крымов вел долгую беседу с Алексеевым, который тоже убеждал пойти на примирение с Керенским.

В Зимнем дворце произошел разговор Крымова с Керенским. Разговор шел иногда в гневном и обличительном тоне со стороны Крымова в адрес Керенского. Но Керенский чувствовал себя уже победителем. Они закончили разговор, Керенский при прощании не подал Крымову руки. Крымов оказался обманутым. Уйдя от Керенского, он смертельно ранил револьвером себя в грудь.

Это официальная версия смерти Крымова. По другой версии Крымова застрелил адъютант Керенского в тот момент, когда Крымов поднял на него руку.

Что было на самом деле? Верите ли вы, чтобы боевой генерал наложил на себя руки в следствии душевного расстройства из-за разговора с Керенским?

---------------------------------------------------------------------------------------------------------

А вот что написал об этом сам Керенский ..

Самоубийство генерала Крымова

31 августа около полудня в мой кабинет, где четыре дня тому назад я слушал ультиматум генерала Корнилова, входили генерал Крымов, его начальник штаба генерал Дидерихс и полковник Самарин. В кабинете, кроме меня, был помощник военного министра генерал Якубович и главный военно — морской прокурор Шабловский[105].

Началось объяснение.

— Генерал, в каком качестве вы оказались в Луге? — задал я генералу Крымову первый вопрос, так как для меня, военного министра, генерал Крымов был командующим 11–й армией на Юго- Западном фронте.

— В качестве командира Петербургской «особой армии».

— Какой?!

— Предназначенной действовать в районе Петербурга.

Ничего подобного Временному правительству не было известно, и официально никакой «петербургской особой армии» в природе не существовало. Я обернулся к моему помощнику, генералу Якубовичу:

— Вам, генерал, известно что?нибудь по этому поводу?

— Ничего. Вообще в министерстве никаких сведений об этой армии нет.

Наступило напряженное молчание. Все стояли. Генерал Крымов — через стол против меня. Налево от меня невдалеке, опираясь на стенной библиотечный шкаф, стоял главный военно — морской прокурор. Направо, к середине кабинета, высилась фигура тучного генерала Якубовича; глубже, в стороне, направо от него, насторожившись стояла невысокая, сухопарая фигура генерала Дидерихса, рядом с Самариным.

Не знаю, сколько продолжалось это молчание: секунды или минуты. Казалось оно очень долгим. Заговорил сам генерал Крымов. Он стал объяснять официальную цель нахождения войск 3–го корпуса в Луге. Выходило все очень по отношению к Временному правительству благонадежно: шли войска по требованию военного министра; шли в распоряжение Временного правительства и затем неожиданно были остановлены.

Мы все слушали. Я смотрел в упор на генерала. Вдруг он замолк. Опять воцарилась тишина.

— Впрочем, — внезапно меняя тон и как?то решительно обратился ко мне генерал Крымов, — вот мой приказ.

И он протянул мне вчетверо сложенный лист бумаги. Я стал читать. Это был приказ генерала Крымова за № 128 от 28 августа.

Передавая этот документ мне, генерал Крымов открыто и честно, бросив всякую игру в прятки, признал себя участником заговора.

Я тут же передал этот документ в руки главному военно — морскому прокурору, которому было поручено вести следствие по делу о восстании генерала Корнилова. О несуществующем восстании большевиков в Петербурге генерал Крымов объявил в своем приказе согласно указанию, полученному им от генерала Корнилова.

Об этом он нам ни слова не сказал. Всю вину он взял на себя. Вообще, перед нами стоял человек, неспособный ни на какие увертки, недомолвки, двусмысленности и ложь. В последнюю зиму монархии генерал Крымов вместе с Гучковым и Терещенко готовил дворцовый переворот. Теперь он пошел на переворот военный, убежденный, что другого выхода для России нет.

Он настолько верил в правду своего дела, что тут же стал убеждать меня стать диктатором: «Я буду тогда с вами. Буду защищать вас тут же на площади Зимнего дворца».

Вся фигура генерала дышала искренностью. Арестовать его и тем выразить сомнения в том, что он не уклонится от грозящей ему тяжкой ответственности, было невозможно, немыслимо.

Из моего кабинета генерал Крымов ушел свободным. На другой день в одном из помещений моего Военного кабинета генерал Крымов застрелился… Это была первая кровь. Она не была последней.