Кровавое воскресенье в Лондоне 13 ноября 1887 года. Протоверсия в Великобритании

Многие исторические события склоны повторятся по своей внутренней логике или их специально повторяют как оранжевые революции. Теперь поговорим о первом Кровавом воскресенье, но не о том которое случилось в России 9 января 1905 года, а которое произошло 13 ноября 1887 года в Лондоне. 

Если коротко, то Кровавое воскресенье — событие, которое произошло в Лондоне, 13 ноября 1887 года, когда толпа участников марша, протестовавших против безработицы, ирландских законов о принуждении и требующих освобождения члена парламента Уильяма О'Брайена, столкнувшись с столичной полицией  была избита и разогнана. Демонстрацию организовали Социал-демократическая федерация и Ирландская национальная лига. Между полицией и демонстрантами произошли жестокие столкновения. Полиция была вооружена дубинками, но и демонстранты нашли чем ответить, а конкретно «железными прутьями, ножами, кочергами и газовыми трубками». В современном отчете отмечается, что 400 человек были арестованы и 75 человек получили тяжелые ранения, в том числе много полицейских, двое полицейских получили ножевые ранения, один протестующий был заколот штыком. Помимо полицейских дубинок была армия и конница, а лошади могут и задавить.

Кровавое воскресенье (13 ноября 1887 г.), во время которого репрессии против демонстрации Радикальной федерации и Социал-демократической федерации привели к гибели двух человек и множеству ранений (изображение: The Illustrated Police News, 19 ноября 1887 г.)

Если детальнее, то в 1873 году в Великобритании возникли экономические сложности породившие тяжёлые социальные условия, безработицу, падение цен на сельскую продукцию и внутреннюю миграцию в города, где с работой тоже было плохо. Соответственно падала заработная плата и в городах. К ноябрю 1887 года демонстрации безработных в лондонском Ист-Энде происходили два года. Уже имели место столкновения с полицией и членами клубов высшего сословия. Уже ставили палатки и протестовали и выдвигали требования. Трафальгарская площадь символически рассматривалась как точка, в которой рабочий Ист-Энд встречался с лондонским Вест-Эндом высшего класса. Это был очаг классовой борьбы. Впрочем, правительство и полиция настаивали на том, что Трафальгарская площадь является собственностью Короны и что права собраний на ней не существует.

Летом 1887 года большое количество лондонских безработных разбивали палатки и встречались на Трафальгарской площади;  сэр Чарльз Уоррен, комиссар столичной полиции, опасаясь, что беспорядки и волнения, беспрепятственно происходящие на площади, могут подвергнуть Лондон опасности со стороны неуправляемой толпы, потребовали, чтобы министр внутренних дел Генри Мэтьюз запретил все протесты и митинги на Трафальгарской площади.

Комиссар полиции сэр Чарльз Уоррен

13-го ноября на демонстрацию пришли огромные толпы людей. Ирландские лондонцы приходили тысячами. СДС, Социалистическая лига и другие группы поддержали несколько маршей, собиравшихся в различных местах встреч, в том числе несколько в Восточном Лондоне.

10 000 протестующих маршировали с нескольких направлений во главе (среди прочих) Элизабет Рейнольдс, Джон Бернс, Уильям Моррис , Анни Безент и Роберт Каннингем-Грэм , которые были в первую очередь лидерами Социал-демократической федерации. Также маршировали фабианский драматург Джордж Бернард Шоу, Элеонора Маркс и Шарлотта Уилсон.

Однако, комиссар лондонской полиции Чарльз Уоррен запретил собрания и митинги на площади за какие-то там права человека и освобождения членов парламента от Ирландии, потому на площади к 9 утра было 4000 полицейских, 300 верховых, были дополнены солдатами – 300 из гренадерской гвардии и 350 лейб-гвардии из бытовой бригады. Основные силы пешей полиции и солдат выстроились площади; отряды конной и пешей полиции охраняли каждый подход. Многие демонстранты были разогнаны ещё не достигнув площади. У них вырывали знамёна и музыкальные инструменты.

Бунт на Трафальгарской площади, 13 ноября 1887 г.

Знамя Социалистической лиги было вырвано из рук некой миссис Тейлор, которая его держала; флаги и музыкальные инструменты захватывали и уничтожали.

Гравюра из журнала The Graphic (опубликована 19 ноября 1887 г.), изображающая полицейского, которого демонстрант избивает дубинкой, когда он вырывает знамя у «женщины-лидера-социалистки, некой миссис Тейлор», в то время как другие люди закрывают головы, чтобы защититься от полицейских дубинок.

Западный контингент уже без происшествий прошел маршем из Паддингтона и Ноттинг-Хилла, их флаги и знамена развевались, а их собственные оркестры играли. На Хеймаркете они тоже были остановлены и оказались втянутыми в уличную драку, подвергнувшись нападению со стороны полиции, которая пряталась в театрах и была полна решимости не допускать демонстрантов к площади. Некоторые участники марша все же пробрались на Трафальгарскую площадь, где весь день продолжалась жестокая уличная драка.

Марш численностью 8000 человек из Южного Лондона (объединяющий процессии из Пекхэма, Бермондси, Дептфорда и Баттерси) прошел по Вестминстерскому мосту и через Парламентскую площадь. На них полиция атаковала с дубинками, а демонстранты использовали свои флаги и знамена, а также отрезки газовых труб, устричные ножи и железные прутья, чтобы защитить себя.

В англоязычной вики этот предмет описан так "Одна из дубинок, которыми пользовались погромщики"

Элеонора Маркс ( дочь Карла Маркса) писала: «Я никогда не видел ничего подобного жестокости полиции; немцы и австрийцы, которые знают, какой может быть жестокость полиции. мне то же самое сказали.... Я был в гуще боя на Парламент-стрит, а потом на Нортумберленд-авеню я довольно грубо потрепался. Мой плащ и шляпа (которые я вам покажу) разорваны в клочья; У меня сильный удар по руке полицейской дубинкой…»

400 человек всё же прорвались на площадь во главе с Джоном Бернсом (впоследствии членом парламента от НЛП от Баттерси) и депутатом-социалистом Робертом Каннингемом Грэмом (Северо-Западный Ланаркшир) .

Но Каннингем Грэм и Джон Бернс были арестованы, а Грэму ранили голову.

«После того, как арест г-на Грэма был завершен, один полицейский за другим, двое, конечно, но я думаю, не больше, подошли сзади и ударили его по голове сзади с насилием и жестокостью, которые были шокирующими. Даже после этого, когда еще пять или шесть других полицейских тащили его на площадь, другой сзади совершенно без нужды схватил его за волосы… и оттащил его голову назад, и в таком состоянии он был отброшен вперед на много ярдов». (сэр Эдвард Рид, член парламента)

В этот момент на площадь въехали 150 лейб-гвардейцев с мировым судьей, который зачитал Закон о массовых беспорядках. На площадь вошли и солдаты со штыками. Толпа насмехалась над ними, но солдаты толкнули протестующих в полицию, которая толкнула их обратно к прикладам солдат. Другие конные войска выехали из Уайтхолла, поскольку полиция неоднократно требовала очистить южный конец площади.

Но самое интересное другое: - «Вершины домов и гостиниц были заполнены хорошо одетыми женщинами, которые аплодировали в ладоши и аплодировали от восторга, когда какого-нибудь несчастного и полуголодного рабочего человека сбивали с ног и топтали ногами. Это я увидел, стоя почти на том же месте, где несколько недель назад правительство открыло статую Гордона. . . Мы настолько привыкли преклонять колени перед богатством и богачами, повторять себе, что мы свободная нация, что в конце концов нам приходится в это поверить».

У избиения было около 30 000 человек «в основном респектабельных зрителей», как писал тогда Sydney Morning Herald. Богачи не сочувствовали избиваемым, они аплодировали. Помимо социалистических идей, было ещё мода на мальтузианство, а так же отселение бедных в регионы Британской Империи подальше, туда, где они были якобы нужны.

К вечеру 200 человек получили ранения, из которых трое скончались, двое - У. Б. Кернер и Джон Диммок - вскоре после этого и один - мужчина по имени Харрисон - несколько дней спустя от травм, полученных в тот день. «Кровавое воскресенье» стало настоящей катастрофой для социализма и триумфом полицейского порядка. Сотни людей были арестованы, 126 были обвинены в упрощенном порядке в полицейском суде на Боу-стрит, из которых 99 были заключены в тюрьму. По итогам судебных процессов около 160 человек попали в тюрьму. Многие из арестованных в «Кровавое воскресенье» были приговорены к каторжным работам на срок от месяца до одного года.

Арестованных всю ночь не давали спать в полицейских камерах, пока победившие полицейские повторяли припевы «Правь, Британия».

Лейб-гвардия охраняет Трафальгарскую площадь

The Times , как всегда рупор закона и порядка, триумфально праздновала поражение демонстрантов расчеловечивая их по своей неизменной традиции:

«Отложив в сторону простых бездельников и зевак... а также отбросив в сторону небольшую группу лиц с болезненной жаждой известности... активная часть вчерашней толпы состояла из всего самого слабого, самого никчёмного и самого порочного из трущоб … без какой-либо честной цели… оживлял этих воющих грубиянов. Это была простая любовь к беспорядку, надежда на грабеж и бунт тупой жестокости против верховенства закона…»

Конечно, на этом события не закончились и протестующие вышли на площадь и 20 ноября.

Как и неделей ранее, насилие со стороны полиции 20- го числа должно было привести к смерти. Рабочий, Альфред Линнелл, возможно, присутствовавший на демонстрации, а возможно, просто сторонний наблюдатель, стоявший на углу Нортумберленд-авеню, был сбит конной полицией. Его бедро было разбито; он умер в больнице Чаринг-Кросс 2 декабря. Похоронная процессия Альфреда Линнелла 18 декабря, организованная Лигой закона и свободы и возглавляемая красным знаменем, была крупнейшей процессией, виденной в Лондоне со времени похорон герцога Веллингтона в 1852 году. Поскольку площадь и Нортумберленд-авеню были запрещенной территорией, процессия, в конечном итоге длиной в полторы мили и насчитывавшая 120 000 человек, прошла от Грейт-Уиндмилл-стрит через Кинг-стрит, Ковент-Гарден и Стрэнд до кладбища Боу. На щите, венчающем похоронную машину, бок о бок развевались три флага: зеленый флаг Ирландии, малиново-желтый и зеленый флаг радикалов, красный флаг социалистов. На могиле, до которой в сумерках под проливным дождем добирались, пели « Песнь смерти» , написанную Моррисом.

Кровавое воскресенье оставило длинный горький шрам в сознании многих радикалов и социалистов. В более непосредственном плане это подорвало веру Уильяма Морриса в легкую возможность массового революционного восстания, которое приведет к социальным изменениям. Хотя он не отказался от своей веры в революцию, его видение того, как скоро она может произойти, подверглось серьезному пересмотру. Уже ранее, в 1887 году, Моррис переосмыслил свою веру в неизбежность социальной революции; Кровавое воскресенье подтвердило, что время еще не пришло. Он начал чувствовать, что не увидит этого при жизни. Он был подавлен и шокирован тем, как легко скоординированная группа людей смогла разогнать большую массу демонстрантов, и мрачно рассказал о провале попыток скоординировать сопротивление людей в тот день. «Я мог видеть, что цифры бесполезны, если их не возглавляет группа людей, действующих согласованно и каждый из которых знает свою роль… Сэр Чарльз Уоррен преподал нам урок уличных боев». Реакция властей показала истинное лицо реакции, и против этого рабочее движение еще не было достаточно сильным.

Движения за «свободу слова» в столице и других местах, в которых участвуют социалисты и радикалы, будут продолжаться; в отличие от «Кровавого воскресенья», некоторые в конечном итоге вынудили полицию отступить (главным образом потому, что места местных ораторов располагались в рабочих районах, где движение действовало на своей территории, было лучше подготовлено и превосходило полицию по численности). Однако борьба за свободу слова останется центральным элементом социалистической жизни…