"В последний штурм вместо 12 человек ушло 4". Почему имеющейся мобилизации мало и как улучшить рекрутинг в ВСУ

Если пройти по центру Киева осенью 2023-го, легко почувствовать себя героем фильма о путешествии во времени. Альтернативная реальность переносит тебя или в беззаботное прошлое, или в светлое будущее.

Заполненные людьми кофейни, лат на банановом молоке, бизнес-ланчи, самокаты. О войне напоминает разве что "поле памяти" на Майдане - тысячи флагов с именами или позывными погибших воинов. И ситилайты 3 штурмовой бригады ВСУ, призывающие "врываться" в их ряды. 

"Дискурсивная несовместимость" – такой диагноз ставит обществу военный капеллан Андрей Зелинский . Кажется, именно это командир роты 80-й отдельной десантно-штурмовой бригады Владислав Шевчук сформулировал иначе : "Война полномасштабна, а мобилизация почему-то не полномасштабна". Причем "мобилизация" здесь не только о физическом призыве в армию, но и о психологическом состоянии тех, кто в тылу.

– Сегодня в Украине успела сформироваться полностью автономная и полноценная иллюзия альтернативной реальности, – говорит Зелинский. – Альтернатива до боли, ран, потерь – до войны. И это едва ли не самая большая угроза нашей солидарности в попытках оказывать эффективное сопротивление противнику.

Часть общества уже полтора года сидит в окопах, каждый день своими глазами видит масштабы изуродованного, разрушенного, каждый день теряет собратьев и посестер. А другая часть – может жить в Киеве, Львове, Одессе, где-нибудь донатить или думать, что донатят, и максимально отстраниться от войны.

К созданию и поддержке альтернативной реальности приложилась и власть. 

В ее публичной коммуникации полномасштабная мобилизация остается чем-то вроде Волдеморта , который, наверное, существует, но называть его имя вслух небезопасно. Честный разговор о мобилизации как залоге выживания и будущей победы может быть "не ко времени", когда в воздухе висит идея выборов .

Иногда бастионы альтернативной действительности пробивает информация извне. Вроде публикации в "Time" (которую в украинских властях назвали чепухой ), где, в частности, говорится о том, что в некоторых родах войск недостаток личного состава стал даже острее, чем дефицит оружия и боеприпасов. На что, конечно, всегда найдутся те, кто произносит привычные аргументы: "не надо раскачивать нашу лодку" и "с такими друзьями и враги не нужны".

Между тем, не ожидая окончания этапа "кроткой" мобилизации и перехода к ее полномасштабной версии, отдельные военные подразделения сами занимаются рекрутингом. То есть ищут и мотивируют тех, кто готов одеть военную форму и взять в руки оружие.

Этот текст "Украинской правды" о том, что делать с "дискурсивной несовместимостью", почему призывы "умереть за родину" и месседжи, рисующие будущее как угрозу – вредны для мобилизации, а также об успешных примерах рекрутинга подразделений ВСУ.

Войску нужно пополнение  

В начале 2023 года слова комбата 46-й бригады Анатолия "Купола" о потерях Украиной многих опытных бойцов привели к огромному скандалу - его даже понизили в должности. 

Спустя полгода, после тяжелой обороны Бахмута, наступления на Запорожье и под Бахмутом, такие заявления со стороны военных уже превратились в обыденность. То, что Силам обороны требуется подкрепление, стало очевидным. 

О необходимости в людях только за последние несколько недель публично заявили комбриг 3-й ОШБр Андрей Белецкий и командир роты 80-й ДШБр Владислав Шевчук , подразделения которых отражали у россиян Андреевку и Клещеевку под Бахмутом. Обе операции были успешны, но дались подразделениям потерей личного состава.  

С лета журналисты УП регулярно слышат, как военные просят гражданских мобилизоваться и заменить их на позициях или хотя бы усилить существующие подразделения. Военные погибают, получают ранения, некоторые самовольно покидают часть (уходит в СЗЧ). 

На воспитание нового штурмовика – от учебного центра ВСУ до согласования в подразделении – нужно примерно три месяца, рассказывает УП комбат 2-го штурмового батальона 3-й ОШБр Дмитрий Кухарчук ("Слип") . На восстановление человека с легким ранением – от недели до трех, со средним – от двух месяцев до пяти. Военные с тяжелыми ранениями преимущественно "списываются" через военно-врачебную комиссию.

Все это время фронт продолжает двигаться, и времени ждать возвращения раненых нет. Особенно в условиях наступления сил обороны сразу на нескольких направлениях. Армии требуются новые люди. Открыт вопрос – сколько?

В Генштабе не готовы назвать УП даже ориентировочные данные по количеству людей, ежемесячно приобщающихся к ВСУ и сколько их вообще нужно для фронта. 

Среди причин, кроме безопасных, вероятно, и то, что территориальные центры комплектования (ТЦК) не имеют четкого представления о состоянии мобилизационного ресурса в стране. 

Публично ни политическая, ни военная вертикаль не говорит о нехватке людей на передовой и не призывает к массовой мобилизации.

Военнослужащий одной из опытных механизированных бригад, просящий УП не указывать свое имя, рассказывает, что сейчас его батальон укомплектован примерно на 70%. При этом он отмечает, что по уставу ВСУ подразделение, имеющее потери более 30%, считается небоеспособным.

"В последний штурм у нас вместо 12 человек в группе ушло 4. Пополнения присылают, но очень мало. К тому же это люди, которые после 2-3 месяцев учебных центров обладают достаточно базовыми навыками, их еще перед отправкой на "ноль" надо учить. И преимущественно все пополнение идет в пехоту, потому что именно пехота сейчас несет наибольшие потери», – объясняет военнослужащий.

Почему пополнение мало? 

Как делится наблюдениями Дмитрий Кухарчук  из 3-й штурмовой, мобилизация в Украине порой обходит жителей крупных городов и тех, кто смог от нее откупиться.

"Смотря на другие бригады, могу сказать, что мобилизация у нас происходит, во-первых, преимущественно в селах, во-вторых – по классовому принципу. Да, среди добровольцев люди разного достатка воюют примерно в одинаковом соотношении. У меня в батальоне есть люди , которые в гражданской жизни жили скромно, и есть такие, которые имеют гектары полей. 

Если же мы говорим о мобилизации, мы понимаем, что люди, которые не хотели уходить воевать и имели возможность откупиться, они это сделали – и это проблема» .

Еще одной причиной неэффективности нынешней мобилизации Кухарчук называет "победную" информационную политику государства. 

"Когда человеку говорят, что за три месяца мы победим, он не думает о мобилизации, он строит себе планы на будущее. А это нужно делать после победы. Учитывая то положение вещей, которое есть сейчас, до победы еще очень и очень далеко", – резюмирует военный .

Как побороть детские страхи?

Военнообязанный, подвергшийся мобилизации, идет служить – хочет он того или нет. Рекрутинг же направлен на то, что человек самостоятельно делает выбор в пользу Сил обороны. И в идеале – находит себя там, где будет наиболее полезным. 

– Сейчас трудно оценить успешность того или иного рекрутинга, потому что проходит мобилизация , – говорит УП руководитель службы по связям с общественностью командования Сухопутных войск ВСУ Владимир Фитьо . – Когда человек приходит в ТЦК и СП ( территориальный центр комплектации и социальной поддержки ) по мобилизации, преимущественно в большинстве случаев выбираются бригады, которые географически присутствуют в регионе, где призывают военнообязанного. Например, когда призывают по мобилизации во Львове, то сразу приходит в голову или 24-я механизированная бригада имени короля Даниила или львовская 80-я десантно-штурмовая бригада .

Государство пытается поощрить граждан вступить в ряды Сил обороны с самых разных площадок – от соцсетей до телевидения. Фитьо приводит пример, что в эфире Национального марафона представлены блоки, рассказывающие о подразделениях Сухопутных войск, артиллерии, танковых подразделениях. 

 На каких главных месседжах делает упор государство? Последняя рекламная кампания использовала тезис Главнокомандующего "Пришло время возвращать свое. Присоединяйся!", вспоминает Фитьо. В рамках этой кампании вышел зрелищный ролик " Молитва за освобождение Украины ". Это произошло в конце весны в преддверии общих ожиданий украинского наступления.

- Также были коммуникационные кампании по обновлению данных военнообязанных в ТЦК и СП, разработанных и запущенных в Министерстве обороны Украины, - говорит подполковник Фитьо. – Тогда в эфире транслировали видеоролики о детских страхах, преодолевшихся во взрослой жизни во время военной службы. Так же был вижуал, где известные военнослужащие рассказывали о своих страхах и как их преодолели.

Через месяц-два государство обещает предложить свой вариант "смарт-мобилизации" – это анонсировал вице-премьер, министр цифровой трансформации Украины Михаил Федоров . Речь идет о ситуации, когда человек сам сможет выбирать – на какую специальность он хотел бы самостоятельно мобилизоваться. Ожидается, что это улучшит мотивацию военнообязанных.

"Мне приходят повестки, я их игнорирую"

Если военная часть целиком возлагается в вопросе рекрутинга на "военные", она рискует долго ждать пополнения. А потом еще и получить людей с недостаточными скиллами и нулевой мотивацией. Поэтому некоторые командиры решают набирать бойцов и сами по себе.

В августе этого года командира роты огневой поддержки Сергея Огородника на месяц отправили в ТЦК в один из регионов Украины. Он должен был рекрутировать людей в свое подразделение – в десантно-штурмовый батальон.

– У меня была задача найти толковых людей, которые имеют клепку в голове, имеют талант, силы, желание идти служить, воевать. Просто обстоятельства так сложились, что их что-то сдерживало, и до сих пор они оставались в гражданской жизни» , – объясняет Огородник.

Он пытался дозвониться мужчинам, чьи данные хранились в ТЦК. Огородник хотел узнать, готовы ли они покинуть гражданскую жизнь и пойти на службу в Вооруженные силы. Если разговор был успешным – назначал встречу. Не обязательно она должна была пройти в помещении ТЦК. Иногда, чтобы не отпугивать собеседника, Сергей договаривался пообщаться в кафе неподалеку. 

Как и положено рекрутеру, он должен был убедиться, что кандидат подойдет подразделению. И в свою очередь отвечал на все возникающие практические вопросы. Желателен результат этой беседы: собеседник идет в ТЦК, а Огородник помогает ему пройти все этапы и попасть на ту или иную должность в его батальоне.

Были случаи, когда люди на том конце трубки обещали прийти на встречу, а затем перестали реагировать на звонки. Это удивляло и оскорбляло Сергея, который в 2022 году сам ушел в Вооруженные силы добровольцем. Но чаще проблема была другой – до потенциальных бойцов просто невозможно было дозвониться .

Нередко он попадал на военных, уже воюющих. Такое могло произойти, если человек с началом полномасштабной войны пошел к знакомой воинской части, а затем не послал эту информацию в ТЦК. 

– "Мне приходят повестки, я их игнорирую" – и такие ответы были. Хотя вопрос, который мы задаем, звучит так: "Вы же понимаете, что рано или поздно война будет касаться и вас? И лучше самому выбрать подразделение и пройти подготовку, чем неожиданно быть мобилизованным, в авральном режиме", - рассказывает Огородник . 

Однако аргумент, который ему самому кажется убедительным, срабатывал не так часто, как хотелось бы. – Был такой у меня звонок, когда человек говорит: "Ну, мне четыре повестки уже пришли, я еще пятую положу рядом. Да мне пофиг".

С сожалением и удивлением Сергей вспоминает случай с мужчиной, который всю жизнь занимался физической работой, а в последние годы – работал кочегаром в школе. Огородник предложил ему должность во взводе материально-технического обеспечения – подсобным работником. То есть фактически мужчина должен заниматься тем, с чем и так сталкивался всю жизнь. Сначала кочегар вызвался, но на этапе прохождения медкомиссии стал жаловаться на болячки. Таким образом, в ДШУ, где требования к состоянию здоровья строже, он попасть не смог. И, скорее всего, предполагает Огородник, был направлен в пехоту. 

– Но процент людей мозолит (то, что они не в Силах обороны – УП), которые понимают, что у них не страусиная позиция – он все равно есть. Таким людям реально нужен какой-то мотивационный толчок. И когда они получают его, они приходят и становятся в ряды ВСУ, – говорит Сергей.

Его командировка в ТЦК за новыми бойцами для подразделения – это не исключительное. Иногда военные части отправляют сержантов и офицеров в "военные". Там они должны либо пригласить в свое подразделение людей, пришедших в ТЦК добровольно или по повестке, либо обзванивать их по номерам из базы центра комплектования.

– Задача рекрутера – это не просто набрать побольше людей, из которых потом какая-то доля будет думать, как списаться, используя для этого разные рычаги и механизмы, – объясняет Огородник. – Задача рекрутера – найти людей, которые будут боеспособными. 

Поэтому я с людьми откровенно говорил о ряде проблем (в армии – УП). О том, как их решать, с чем учитывать, с чем не считать. И это работает!

Врывайся в Третью штурмовую

Хорошим примером проведения рекрутинговой кампании в Украине можно назвать упомянутую выше 3-ю штурмовую бригаду. 3-я ОШБр подстерегает своего потенциального военнослужащего везде – на ситилайтах, в метро, ​​в рекомендациях ютуба и Тик-Току. 

Рекрутинговая история бригады началась летом прошлого года и имела три волны, рассказывают УП в пресс-службе бригады. 

Первая волна "Go в Азов (нацистское формирование, запрещенное в РФ - svinoreZ)", стартовавшая в августе 2022-го и проходившая исключительно в соцсетях, принесла подразделению около 12 тысяч заявок – это огромное количество. 

Вторая волна, известная лозунгом "Врывайся в Третью штурмовую", была значительно масштабнее. В ее пределах 3-я штурмовая открыла два новых рекрутинговых центра (Львов и Днепр), запустила офлайн-ивенты (" Движ "), наружную рекламу для поддержания узнаваемости бренда, настроила таргетирование в ютубе и тик-токе и т.д. 

Лицами этой кампании стали комбриг и комбаты Третьей штурмовой.

"У нас иногда спрашивают: "А сколько рекрутов у вас пришло после последнего события?". Мы отвечаем, что это так не работает. Война – это долгая история, люди должны видеть рядом с собой военных. Понимать, если им завтра придется уйти в армию, что там не так страшно, как кажется. Нельзя запугивать людей с каждого угла", – объясняют в пресс-службе Третьей штурмовой.  

Результаты второй волны еще не подведены, впрочем, ежемесячно подразделение получает 4-5 тысяч заявок. Это наголову разбивает распространенный тезис – "все мотивированные добровольцы закончились". 

Хотя, конечно, далеко не все заполняющие заявку на сайте доходят до мобилизации и службы. Часть людей "отпадает" на этапе сбора бумаг и прохождения ВЛК, поэтому команда, которая занимается рекрутингом, решила их сопровождать.

"Так мы стараемся не потерять тех людей, которые замахиваются сами месяцами собирать все документы. Мы также предоставляем им жилье в Киеве и параллельно, пока идет процесс оформления, уже учим", – объясняют в бригаде .

Также Третья штурмовая – едва ли не единственное подразделение в Украине, которое дает возможность гражданским пройти тестовую неделю штурмовика и решить, подходит ли им такая служба. Если же нет, человек может развернуться и уйти.

В рекрутинге Третьей штурмовой работает до 10 человек, часть из которых – восстанавливаемые в Киеве раненые. К реализации крупных кампаний на волонтерских началах приобщаются промоагентства и фотографы. 

Указательный палец и невыносимая нелепость призывов "умереть за Украину" 

В ХХ веке одним из главных инструментов военного рекрутинга был указательный перст, кочевавший с одного плаката на другой, и призывы типа "I want you for the US Army" или "Родина-мать зовет".

– ХХ век был временем великих идеологий, когда коллективное играло гораздо большую роль, чем индивидуальное, – говорит военный капеллан Андрей Зелинский . – Считалось, что "я" в состоянии реализовать себя только как часть великого "мы". На этом построена риторика рекрутинга обеих мировых войн. 

Сегодня такие месседжи выглядят архаичными, потому что изменился социокультурный контекст. 

Контекст изменился не только по сравнению с ХХ веком, но даже с весны 2022 года, когда все испытывали экзистенциальную угрозу. На уровне восприятия украинцев война на тот момент была тотальной, а мы все вместе чувствовали себя уязвимыми. С тех пор, несмотря на постоянную угрозу от российских ракет, общественный дискурс разнообразился. При желании сегодня можно уйти от экзистенциального вызова войны.

На перекрестке этих реальностей, считает Зелинский, человек решает взять ответственность за себя и за свою страну или пытаться ее избежать.

Просим собеседника смоделировать ситуацию: ему как военному капеллану предлагают подготовить "методичку", прочитав которую, человек осознает смысл того, чтобы умереть за родину.

Судя по выражению лица капеллана Зелинского, мы попали в его болевую точку, и о "спеке, мотивирующей умереть" спрашивали его не первыми.

– Произнесенные левитановским голосом такие месседжи отдаляют Украину от человеческого сердца, потому что реальность и идеология расходятся.

Есть медийный дискурс, условный "телемарафон", где мы ежедневно уничтожаем всех врагов. А есть другая, немедийная реальность, где все знают друг друга, и родственники, и друзья мобилизованных рассказывают друг другу, что иногда вынуждены делиться горстками патронов.

Есть также институциональные вызовы, которые формируют восприятие не только войска, но и государства в целом. К примеру, когда мы на всех телеграмм-каналах ежедневно наблюдаем, как представители ТЦК занимаются "рекрутингом" на улицах. Или когда мы читаем об очередном военкоме , который не задекларировал свое состояние и которого поймали на взятке . И у людей возникает вопрос – а что будет со мной, если я пойду в ТЦК? И за кого воевать, если везде коррупционеры?

Нет текстов, которые могут заставить свободного человека хотеть умереть. Потому что это глупо. 

Заставлять людей сегодня коммуникационными средствами "умереть за Украину" – это путь в никуда. Война есть война, но правильно выстроенный военный этос, культура – ​​это не о смерти и даже не об обязанности перед государством. Он – о защите Украины, но вместе с тем – о твоем развитии как личности.

Тезис "умереть за Украину" не единственный, который, по мнению Зелинского, не только бессмыслен, но и вреден для рекрутинга.

Мы вспоминаем и другие месседжи, распространенные сегодня:

"Пересидеть не получится. Воевать придется всем".

"Если не получишь полезную военную специальность, пойдешь стрелком в окопы".

"Надо всю эту богему из ночных клубов отправить на фронт".

– Категорически против любых месседжей, представляющих службу как угрозу или наказание.

После слов "пересидеть не получится" большое количество украинцев хватается за чемоданы и ищет пути, как упаковаться и куда-то уехать. Потому что здесь будущее появляется именно как угроза. Если мы создаем перед человеком образ будущего как угрозы, естественный защитный механизм – бегство: куда-то, где-нибудь, в себя.

Как ни странно это сегодня не звучало, служба в армии должна быть привлекательна. Нужные месседжи, позволяющие открыть собственную внутреннюю силу, делают более крепким, сильным. Я знаю многих наших военных, которые за это время стали совершенно другими людьми, перешли на высшие этажи реализации собственной личности.

Те военные подразделения, которые демонстрируют именно такое отношение к рекрутингу, формируют собственную культуру, историю, мифологию, я это называю воинский этос, они более заметны, более узнаваемы, привлекательны.

"Рекрутинг – это не о принуждении и страхе, а о человеческом достоинстве", – несколько раз во время разговора повторяет Андрей Зелинский.

*** 

Что делать с "альтернативной реальностью", в которой есть часть украинского общества?

– Нужно вернуть человеку ощущение экзистенциального вызова русского нашествия не только для государства, но и лично для твоей жизни. Это не только всеобщая угроза, это угроза каждому. Эти вещи нужно проговаривать. То, что не вербализировано, в социальном измерении не существует, считает Андрей Зелинский.

Готовы ли власти проговаривать тему мобилизации, рискуя потерей популярности? 

По крайней мере, на сегодня поводов утверждать это нет. 

В последние месяцы Владимир Зеленский в своей публичной коммуникации обращался к теме мобилизации дважды.

1 июля 2023 он отметил, что "у нас не стоит задача привлечь всех украинцев… Это военные рассчитывают, сколько им нужно сил и средств". А 23 августа сообщил , что "военные ко мне обратились с этим, чтобы дать возможность больше мобилизовывать. Все, больше пока не могу вам ничего сказать".

Примечательно, что в обоих случаях президент акцентировал, что мобилизация – зона ответственности военных, которые инициируют эти шаги.

В результате есть замкнутый круг. Власти, чтобы избежать турбулентности в обществе, пытаются идти по пути "кроткий мобилизации", выбирая риторику "на фронте сложно, но все под контролем". А гражданская часть населения не понимает, зачем нужна полномасштабная мобилизация и о каких экзистенциальных вызовах и угрозах идет речь, если "будем не только защищаться, но и отвечать ", "полный огневой контроль над Крымом – вопрос времени" , "хоть на километр, хоть на 500" метров, но вперед каждый день" .

И снова повторяется тот же выбор – без преувеличения экзистенциальный. 

Говорить правду, осознавая все опасности. 

Или "не раскачивать лодку" и подкармливать альтернативную реальность. К следующему Часу Ч. 

Рустем Халилов, Михаил Кригель, Ольга Кириленко