Исторические ценности ***опы. Судебные процессы над животными

Просто история:

Автор: Чиполлино

«Первобытные» представления современных ученых-криминалистов не позволяют по достоинству оценить достижения средневековой науки об общественно опасном деянии

В современной специальной литературе существует устоявшееся мнение, что в Средневековье животные признавались субъектами преступления, совершали преступления и привлекались к уголовной ответственности. 

Однако логическая процедура придания строго фиксированного смысла терминам «субъект преступления», «преступление», «уголовная ответственность» позволяет утверждать, что средневековая юриспруденция не могла воспользоваться такого рода понятиями, поскольку нет реально доказанных фактов их существования в тот период. Неужто средневековая «наука», ученые-криминалисты, правоприменитель знали, что уголовная ответственность всего лишь один из видов юридической ответственности, основным содержанием которого выступают меры, применяемые государственными органами к лицу в связи с совершением им преступления (1).

Или современные теоретики подзабыли, что исторически первым законодательным актом, давшим понятие преступления, являлась Французская Декларация прав человека и гражданина 1780 г. Ее ст. 5, по существу, характеризовала материально-содержательное свойство любого правонарушения, а именно его вредоносность для общества (2). С другой стороны, теорией и практикой еще не определены критерии отграничения преступлений от иных правонарушений. Да и 1780 год не дремучее средневековье. Может быть суд рассматривая вредоносность деяния имел возможность определять, в соответствии со средневековой наукой и законодательством, критерии вменяемости, формы вины, устанавливал возраст, с которого наступает уголовная ответственность, основания и цели применения принудительных мер медицинского характера, общие начала назначения наказания и т.д.?

Об этом и речи быть не может, ибо имеем дело с «примитивной» (периодом первоначального накопления знаний) средневековой наукой уголовного права и, как следствие, законодательством. Ведь еще два столетия тому назад господствовал взгляд, что «ни один безумный не должен избежать наказания, если он не лишен разума и памяти до такой степени, что он так же мало способен понимать то, что он делает, как и дикий зверь» (3).

Однако это не означает, что они (дикие звери, домашние животные и т.д.) не способны совершать общественно опасные деяния, в том числе и запрещенные законодательным актом – уголовным законом.

Мышечная сила в деянии, запрещенном уголовным законом — это способность живых существ (животных), производить физические действия, энергию, порождающую способность управлять движениями мышц и посредством использования этой энергии совершать деяния «посягающие» на общественные отношения, интересы, блага охраняемые уголовным законом.

Соответственно, эти обстоятельства учитывались средневековым судом и являлись основанием для применения «мер безопасности» в отношении животных (особи из мира фауны) представляющих реальную угрозу для окружающих.

Только в «современном мире юриспруденции» насильственная смерть человека от действий животного – не результат физического действия (силы мышц) животного, не общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом, не уголовно-правовое последствие.

Источники:

1. Уголовная ответственность // Большой юридический словарь. 3-е изд., доп. и перераб. / Под ред. проф. А. Я. Сухарева. М., 2007.

2. Российское уголовное право. Курс лекций. Т. 1. Преступление / Под ред. проф. А.И. Коробеев. Владивосток. 1999. С. 225.

3. Кении К. Основы уголовного права. 1949. С 56.

***

Судебные процессы над животными в средневековой Европе

В средние века и в Новое время в Западной Европе проходили регулярные судебные процессы над животными. Судебные процессы над животными могут показаться верхом идиотизма, но объяснить причины этого можно, если принять во внимание суеверную ментальность средневекового человека. С легкой руки католической церкви с конца XIII в. в обществе утвердился подлинный культ дьявола. Сатана мерещился повсюду — в поступках людей, поведении животных, предметах быта, даже в природных явлениях. Кроме того, всеобще был распространен принцип "Око за око, зуб за зуб".

Множество судебных дел против животных описываются в классическом труде "Золотая ветвь" Джеймса Джорджа Фрэзера — выдающегося британского религиоведа, этнографа и антрополога.

"В Европе вплоть до сравнительно недавнего времени низшие животные в полной мере несли наравне с людьми ответственность перед законом. Домашних животных судили в уголовных судах и карали смертью в случае доказанности преступления; дикие животные подлежали юрисдикции церковных судов, и наказания, которым они подвергались, были изгнание и смерть посредством заклинания или отлучения. Наказания эти были далеко не шуточные, если правда, что св. Патрик прогнал в море заклинаниями всех пресмыкающихся Ирландии или обратил их в камни и что св. Бернар, отлучив жужжавших вокруг него мух, уложил их всех мертвыми на полу церкви. Право привлечения к суду домашних животных опиралось, как на каменную скалу, на еврейский закон из Книги завета ("Я взыщу и вашу кровь, в которой жизнь ваша, взыщу ее от всякого зверя" (Бытие, глава 9, стих 5)). В каждом деле назначался адвокат для защиты животных, и весь процесс — судебное следствие, приговор и исполнение — проводился при строжайшем соблюдении всех форм судопроизводства и требований закона. Благодаря исследованиям французских любителей древностей были опубликованы протоколы 92 процессов, прошедших через суды Франции между XII и XVIII вв. Последней жертвой во Франции этой, можно сказать, ветхозаветной юстиции была корова, которой был вынесен смертный приговор в 1740 г. нашего летосчисления".

Если инквизиция предпочитала старый добрый костер, то светские суды казни выбирали самые разные — в соответствии с тяжестью преступления. Так, осёл, нагло сожравший на чужом огороде листья салата, был приговорен к лишению уха. Собаку, укусившую чиновника, австрийский суд приговорил к "одному году и одному дню тюрьмы". Двух свиней-убийц заживо закопали в землю.

В большинстве же случаев ограничивались публичным повешением. Бывало, что зверей даже обряжали в одежды, чтобы все выглядело, "как у людей".

В течение всего процесса четвероногие пребывали в одиночном заключении. Соблюдались все положенные церемонии — до мельчайших мелочей. В архивах французского города Мелен сохранился отчет по расходам на казнь свиньи: "Кормление свиньи в тюрьме: 6 парижских грошей. Далее — палачу… для приведения приговора в исполнение: 54 парижских гроша. Далее — плата за телегу, на которой свинья была доставлена к эшафоту: 6 парижских грошей. Далее — плата за веревку, на которой была повешена свинья: 2 парижских гроша и 8 денариев. Далее — за перчатки: 2 парижских денария".

Но уголовные суды — лишь малая доля процессов. Не оставалась в стороне и церковь, проводя над животными суды массовые. На этих судах обвиняемыми выступали мухи, гусеницы, саранча, кошки, рыбы, пиявки и даже майские жуки.

Над последними садовыми вредителями, именуемыми еще хрущами, в 1479 г. в Лозанне (Швейцария) состоялся громкий судебный процесс, длившийся два года. Решением суда шестиногим преступникам предписывалось незамедлительно покинуть страну.

В Лозанне такие суды проходили с завидной регулярностью. Кроме майских жуков там судили, например, гусениц. Когда последние опустошили этот округ, их по приказу епископа трижды "вызывали на суд" колокольным звоном. При этом миряне опустились на колени и, трижды произнеся слова молитв "Отче наш" и "Богородица Дева, радуйся", обратились к божественной помощи. И хотя гусеницы на суд все равно не явились, их интересы защищал специально назначенный адвокат. "Дело", разумеется, выиграла община. Согласно приговору гусеницы, ставшие прибежищем дьявола, были торжественно прокляты во имя Отца, Сына и Святого Духа, и им было приказано удалиться со всех полей и исчезнуть. Не тут-то было. Ответчики, согласно свидетельству хроник, "нашли, что им удобнее продолжать жить на почве Лозанны, и оставили проклятия без внимания".

Несмотря на игнорирование гусеницами церковных приговоров, идея вызывать их на суд приглянулась. Так, в 1516 г. обитатели города Вильноз также предъявили иск к гусеницам. Приговор обязал гусениц покинуть в течение шести дней виноградники и земли Вильноза, угрожая им в случае ослушания церковным проклятием.

В 1519 г. в Глурнсе начался процесс против полевых мышей. Мыши дело проиграли. Суд постановил, что "называемые полевыми мышами вредные животные обязаны в течение 14 суток покинуть пахотные земли и луга и переселиться в другое место".

А в той же Лозанне, покончив с гусеницами, в 1541 г. возбудили дело против пиявок, которые стали размножаться с невиданной быстротой, и стоило ступить ногой в лужу, как в ногу тут же впивались десятки кровососов.

Схема процессов обычно была одинакова: после само собой разумеющейся троекратной неявки в суд ответчиков — мышей, хрущей или гусениц — суду приходилось выносить заочное решение. В нем виновным, под страхом ужасающих заклинаний с церковной кафедры, предписывалось в положенный срок покинуть определенную местность. Впрочем, иногда тех же гусениц приносили в суд в большом количестве. Как делегатов от "дьявольского гусеничного сообщества".

Процессы с массовыми ответчиками обычно шли долго. Если же обвинялись единичные твари, то возмездие за колдовские дела настигало их быстро.

Но больше всех не повезло кошкам. Кошки, на свою беду, подходили на роль дьявольских созданий лучше, чем кто-либо еще: прогулки по ночам в одиночестве, душераздирающие крики, святящиеся во тьме глаза. В общем, нечестивое поведение. Тут любому дураку понятно, что без дьявола не обошлось.

Помимо инквизиционных трибуналов и светских судов, над кошками устраивали и массовые внесудебные расправы. В феврале в городе Ипр проходило ежегодное празднество, называемое "кошачьим месяцем", когда с центральной колокольни города выбрасывали живых кошек. На случай, если бестия оставалась жива, внизу дежурила свора собак.

Празднества, аналогичные ипрскому, существовали во многих регионах Западной Европы: Фландрии, Шлезвиг-Гольштейне, Верхней Силезии и др.

Особую известность приобрел день праздника святого Иоанна. 24 июня на многих городских площадях Франции сооружались виселицы для кошек, во многих городах полыхали костры. В Париже на Гревскую площадь ставили высокий столб. Наверху подвешивали мешок или бочку с двумя дюжинами кошек. Вокруг столба раскладывались большие поленья, ветки и охапки сена. Все поджигалось, и на глазах у сотен веселящихся бездельников бедные животные поджаривались, издавая ужасные крики.

В Арденнах (Франция) кошек сжигали на кострах в первое воскресенье поста.

Инквизиция и простые "сознательные граждане" истязали и убивали ни в чем не повинное "сатанинское отродье" в таких количествах, что кошкам грозило почти полное уничтожение. К XIV в. кошек осталось так мало, что они уже не могли справляться с крысами, переносившими бубонную чуму. Начались эпидемии, в которых, естественно, обвинили не инквизицию, а евреев (считалось, что причина чумы в том, что евреи отравляют колодцы). "Отвечать" за эпидемии была их "специализация", "заботливо" отведенная им католической церковью и светскими властями.

В волне погромов, прокатившейся по Европе, разъяренной толпой смердов были уничтожены около 200 еврейских общин. Это не помогло. Тогда переключились на ведьм и стали сжигать их с неимоверным рвением, для чего папа-дегенерат Иннокентий VIII 5 декабря 1484 г. издает изуверскую буллу "Summis Desiderantes". Теперь на кострах инквизиции ведьмы и еретики будут гореть до XVIII в. Вместе с кошками. Крысы расплодились еще больше. Результат известен — до половины населения Европы погибло от чумы. Второй, не умершей от чумы половине населения, на тот момент становится уже не до кошек. Кошки начинают размножаться, уменьшается количество крыс и мышей, затихает чума и … с новой силой и с прежним рвением возобновляется уничтожение "дьявольских отродий". Мыши и крысы с радостью наблюдают из своих нор, как обвиняемые в сотрудничестве с ведьмами и дьяволом кошки снова исчезают одна за другой и гибнут от рук инквизиции и рядовых благонравных христиан. Хорошее настроение способствует хорошему аппетиту — в начале XVI в. крысы и мыши почти полностью съедают урожай в Бургундии. Наступает голод. И так дальше, по заколдованному кругу.

Церковь, как обычно, борется с бедой старым, проверенным методом — вызывает крыс на суд. Эпический процесс в суде Отенского церковного округа, где крыс призвали к ответу, должен был раз и навсегда решить проблему с мерзкими тварями. Процесс был громкий, довольно-таки длительный, зал суда потрясали доказательствами ужасающих злодеяний крыс. Но суд урожая не прибавил и медленно угас сам собой, принеся очередные лавры лишь адвокату.

А выжившая часть населения, уставшая безрезультатно сжигать ведьм и кошек, судиться с крысами и громить евреев, придумывает себе нового врага христианства — оборотней. В "просвещенной Европе" начинается следующая священная война: борьба с оборотнями.

Источники:

1. Абсентис Д. Христианство и спорынья.

2. Фрэзер Д. Золотая ветвь.

***

 

 

Из комментариев:

Rup.

Просто интересно, было ли хоть одно дело, которое выиграло животное.

Чиполлино

Только в гражданском процессе.

В 1480 году во Франции расплодились полчища крыс и мышей, которые очень докучали людям. На грызунов подали в суд, защитником был назначен адвокат Бартолми-Шасоне. Он прославился на всю страну, после того как выиграл суд.

Сначала он пояснил суду, что его подзащитные не явились на заседание, поскольку не знали о вызове в суд. Ведь они живут по всей стране, в глубоких норах, поэтому многие не слышали о заведенном на них деле. Суд постановил пройтись по всем городам и деревням и громко сообщить крысам о том, что они обязаны явиться к судье. Но, понятное дело, грызуны снова проигнорировали это требование. Бартоломи-Шасоне снова умудрился оправдать своих подзащитных. Он сказал, что крысы и мыши все знали и уже вышли из норок, но на пути их подстерегали голодные лисы, кошки и совы. Это на них лежит вина в том, что несчастные грызуны не пришли на заседание и их снова обвиняют в неуважении к суду. И вообще, разве можно обвинять всех мышей и крыс сразу? А может, среди них есть невиновные, которые никогда не вредили людям, поэтому нужно доказывать вину каждого отдельного грызуна. Судья долго думал и был вынужден признать, что это невозможно. Процесс был прекращен.

------

Чиполлино

15 сентября 1379 года во Франции, в бургундской деревушке Жюсси был вынесен приговор по так называемому «делу о свиньях». Название следует понимать буквально. Обвиняемыми в преднамеренном убийстве сына свинопаса были три свиньи. Преступление произошло на пастбище, средь бела дня, при свидетелях.

Что интересно: при совершении преступления присутствовали все деревенские свиньи, которые, как обычно, паслись на этом пастбище, поэтому стадо было арестовано и заперто в амбаре. На протяжении нескольких дней решали, что делать: родственники погибшего требовали наказать всех свиней в стаде поголовно (как исполнителей и соучастников), остальные жители пытались вывести из-под наказания «непричастных» свиней. Победило большинство, судья постановил казнить непосредственных виновников, остальных – помиловать. На решение, скорее всего, повлияли меркантильные соображения, а не вопросы справедливости. По законам того времени мясо казненных животных есть было нельзя, его следовало скормить собакам или закопать около места установки эшафота.

В этом деле есть еще один вопрос, ответ на который мы никогда не узнаем. Интересно, как свиней-убийц отличили от остальных?

«Дело свиней» - далеко не единственный случай суда над животными в истории. В средние века казни «братьев меньших» были весьма распространенным явлением. Доктрина признавала, что в животного вселялся дьявол, который и руководил их действиями. Также известны древнеримские процессы и над животными, и над неодушевленными предметами.

Все это, скажете вы, дела давно минувших дней, можно только посмеяться и забыть. Вовсе нет! В США последний официальный судебный приговор в отношении животного был вынесен в 1902 году. Подсудимой была слониха Топси, задавившая трех людей. Ее казнили на своеобразном аналоге электрического стула, с помощью тока напряжением 6600 вольт. Также известна история слонихи по кличке Большая Мэри, которую повесили с помощью подъемного крана за убийство трех человек. Правда, официальный процесс не проводился, это было линчевание. Казнили слониху в 1916 (!) году, то есть всего 100 лет назад, уже во времена электричества, двигателей внутреннего сгорания, воздухоплавания и телеграфа.

На этих примерах мы можем видеть эволюцию законодательства об уголовной ответственности. Современная правовая доктрина в качестве субъекта преступления признает только человека. Вопрос об уголовном наказании животного даже не рассматривается. Преступление понимается как деяние, т.е. акт свободной воли, которой животные лишены. Но осознание данного факта стало результатом эволюционного развития правового регулирования данных вопросов.

Интересно, куда дальше будет направлен процесс эволюции уголовного права? Будет ли расширено представление о свободе воли и о факторах, эту свободу ограничивающих? Будут ли суды в качестве побудительного мотива действий преступника принимать во внимание, например, его психологическую детскую травму и на этом основании освобождать от уголовной ответственности? Может, будут выявлены иные факторы, при наличии которых нельзя говорить о свободе воли при совершении преступления? Как вы думаете?

------

Чиполлино

В 1986 году в Перу состоялся суд над домашними попугаями, которые обвинялись в использовании ненормативной лексики. Казалось бы, нужно наказать хозяйку, но та свалила всю вину на своих питомцев, сказав, что она купила их такими матершинниками. Суд приговорил попугаев к перевоспитанию в местном зоопарке.

***