Мать двух дочерей черкасчанка Юлия Фомичева мечтала свой день рождения отпраздновать в итальянской Вероне. Но она и подумать не могла, при каких обстоятельствах исполнится ее желание. 

24 февраля у меня должен был быть очень насыщенный день. Я планировала подписать два долгожданных договора, плюс была текущая работа над проектами. И чтобы хорошо подготовиться, я в ночь с 23-го на 24 февраля работала до 5-ти утра. Легла немного поспать. Проснулась от сообщения учительницы старшей дочери в родительском чате о том, что сегодня будет дистанционное обучение. 

Меня разбудил звонком коллега с просьбой предоставить ему адрес Центра переливания крови. Я некоторое время работала над популяризацией донорского движения и была в курсе разных вопросов. Я удивилась, почему так рано? А он говорит: «Так война началась». Я заметила, что война длится девятый год и не восприняла его серьезно. А когда уже позвонил брат и сообщил, что у Смеле взрывы, тогда я проснулась окончательно.

Первые дни многие меня уговаривали уехать. Я была не готова. Потом, конечно, ситуация обострилась. Первые тревоги. Мы с детьми ходили в бомбоубежище. Дети уставали и там иногда засыпали, а потом нужно было возвращаться домой. Иногда ночью. А освещения тогда уличного не было, все выключали. И ты на ощупь идешь среди людей, обходишь ямы на тротуаре, несешь сонного ребенка. 

А потом пропали продукты в магазинах. Я спросила в чате, везде ли это, или только у моего дома? И подруги взялись привезти мне немного продуктов, понимая, что я с детьми далеко не заеду. 

А еще в этот период 2-3 дня нельзя было рассчитаться картой в магазине, а в банкоматах не хватало наличных денег. Для меня это было досадой. А еще везде рекомендовалось детям спать одетыми, а мои девчонки отказывались. И я поэтому переживала: вдруг надо будет выбегать из дома, а на улице мороз, а дети голые. 

И все эти факторы наложились на то, что когда мне позвонил человек, готовый довезти нас до границы, я согласилась. Сложила вещи за пол часа, взяла совсем маленький чемоданчик, собрала детей, схватила двух хомяков и уехала.

Я не знала, куда мы уезжаем. Меня звала подруга, уже давно проживающая в Италии. По дороге я позвонила ей и она сказала, что готова нас принять. Я мониторила очереди на границах в телеграмм-каналах, и мы поехали туда, где на тот момент их не было.    

Мне было спокойнее думать, что я еду в гости на время, пока ситуация не станет более понятной. У меня в Польше родственники, подруга в Италии. Это придавало уверенности. 

Мы пешком перешли через границу. Нас никто не встречал, потому что мы очень быстро собрались.

«Тогда я увидела изменение в поведении детей»

У меня дети – молодцы. Я никогда не была в декретном отпуске, всегда ездила в командировку вместе с ними. Поскольку отец моих детей воевал с 2014 года, мы ездили в прифронтовые городки к папе в гости, чтобы увидеться с ним.   И здесь дети вели себя хорошо, потому что натренированы. На блок-постах нашим военным кричали: «Слава Украине!». Я ими очень горжусь. 

"Они воспринимают это не как войну народа против народа, а как войну президентов"

В Италии очень много беженцев из разных стран – из Сирии, Ливии, Ирана. То есть итальянцам к беженцам не привыкать. А тут приехала еще одна национальность. Они нас жалели по-человечески, пытались поддерживать, помогали. Работали благотворительные организации, отдельные волонтерские инициативы – в основном это были украинцы, давно проживающие здесь. 

«Но при этом, когда мы начинали говорить о войне, от большинства я слышала вопрос: «А когда ваш Зеленский сдастся? Неужели ему не жалко ваш народ, что он не хочет уступить путину и сделать так, чтобы вас прекратили убивать?». То есть они обвиняют не путина в том, что нас убивают, а нашего президента в том, что он не сдается!». 

Они воспринимают это не как войну народа против народа, но как войну президентов. И мы сами виноваты, что на нас напали и что эта война не завершается. Когда мы жили в итальянской семье в Риме, там постоянно было включено местное телевидение. И в новостях все время что-то говорили об Украине.

«Я заметила два вектора освещения событий. Первый – Италия помогает беженцам из Украины: вот лагерь для украинских детей, вот помощь оказали. А второй вектор – бедные русские солдаты! Как им тяжело в Украине проводить денацификацию». Это очень раздражало, но я понимала, что итальянцы черпают информацию из таких новостей.

Как-то я проходила мимо книжного магазина, а дочь говорит: «Мама, это что, путин?». Смотрю, а там 3 стеллажа книг о путине! Наряду с книгами российских оппозиционеров книги о биографии «великого лидера», которого там героизируют. И это очень досадно. С одной стороны у них всюду ситилайты желто-голубые, а с другой – итальянцы не осуждают россию за то, что она на нас напала. 

«Если мы просим оружие, значит, мы хотим воевать, значит, мы сами виноваты в этой войне». Я показывала детям украинские мультфильмы, и их прерывала реклама. К примеру, ролики о том, что если европейцы покупают российское горючее, то они спонсируют войну в Украине. А иногда реклама была откровенно пророссийская: как российские волонтеры эвакуируют из нацистской Украины людей. 

То есть, мы проигрываем в информационной войне, в Италии так точно. Итальянцы не на нашей стороне. «Я очень благодарна всем, кто нам здесь помогал, делал нашу жизнь комфортной. И потому не хотелось нести свой негатив на них, потому что воюем мы с россией, а не с итальянцами». 

« Они тоже считают, что мы сами виноваты»

Мне приходилось встречаться в Италии с россиянами. И они задавали такие же вопросы, как и итальянцы. Они тоже считают, что мы сами виноваты. У меня была ситуация: я гуляла на площадке с детьми, ко мне подошла женщина и сказала, что она россиянка, давно живущая в Италии, работает няней. Сказала, что она нам сочувствует. 

«А я ответила, что это я им сочувствую. Ибо весь мир ненавидит их, а не нас. И была ситуация в Риме. Я повела детей в Экспериментаниум, где детки могут ставить разные опыты, познавать окружающий мир. На входе я услышала русский язык и поняла, что женщины из России. 

Я к ним подошла и спросила, весело ли им отдыхать здесь с детьми, когда украинских детей убивают?». Они сказали: «Зачем вы при детях?». Ну, и у меня появилась навязчивая идея. Я ходила за их детьми на каждой локации и говорила: Россия убивает украинских детей. В конце концов, эти россиянки собрались и ушли. 

«Мы хотели и вернулись домой»

Я почти каждый день упаковывала чемоданы и говорила, что завтра уезжаю домой. Но постоянно что-то сдерживало, а сил оставаться за границей уже не было. К тому же в Италии очень жарко, можно выйти на улицу только ранним утром или поздно вечером. Дети просились домой, поэтому мы дождались, что подруга приедет за дочерью своим авто и заберет нас. 

«По иронии судьбы, когда мы приехали в Черкассы, именно в тот день ракета попала в мост через Днепр».