Телефонист батальона 252-го стрелкового полка 70-ой стрелковой дивизии, 33-я армия, 3-й Белорусский фронт, ефрейтор
Татьяна Николаевна Барамзина
родилась 19 декабря 1919 года в городе Глазов, ныне Республика Удмуртия в семье рабочего.
Окончила начальную среднюю школу, педагогическое училище. Работала учительницей.
С 1940 года Татьяна Николаевна училась в Пермском педагогическом институте, работала воспитательницей в детском саду. Окончила школу медсестёр.
С июня 1943 года в рядах Красной Армии.
В 1944 году Татьяна Николаевна Барамзина окончила Центральную женскую школу снайперов.
С апреля 1944 года в Действующей Армии. Уничтожила из снайперской винтовки двадцать гитлеровцев, оказала помощь многим раненым.
5 июля 1944 года ефрейтор Татьяна Николаевна Барамзина в бою у деревни Пекалин, Смолевичский район Минской области, была захвачена в плен и расстреляна.
После того, когда 252-й полк с боем вошёл в большое село Волма, стоявшее в двадцати километрах до Минска, ефрейтор Барамзина была похоронена на местном кладбище.
На её тело, прямо на изорванную в клочья гимнастёрку, надели офицерский китель, пожертвованный одним лейтенантом.
Татьяну Николаевну Барамзину завернули в две плащ-палатки и предали земле под звуки оружейного салюта.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 года за исключительное мужество, стойкость и отвагу, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками ефрейтор
Татьяна Николаевна Барамзина
посмертно удостоена звания Героя Советского Союза
В июне 1963 года прах Героя Советского Союза Татьяны Николаевны Барамзиной был перенесён в братскую могилу в деревне Калита Петровичского сельсовета.
Над захоронением бойцов под сенью берёз у перекрестка дорог ещё в 1951 году был установлен памятник − солдат с автоматом. Ежегодно ученики местных школ 23 февраля и 9 мая возлагали венки из цветов на братскую могилу.
Всего в братской могиле лежат сто тринадцать человек: несколько партизан и воины самых разных национальностей, погибшие под Минском в те июльские дни 1944 года.
Вместе с Татьяной Николаевной Барамзиной в братской могиле покоится ещё один Герой Советского Союза − Акперов Казанфар Кулам оглы, азербайджанец из Нахичевани, учитель, ставший на войне артиллеристом и геройски погибший 5 июля под деревней Волма при отражении атаки фашистских танков.
На здании Пермского педагогического института была установлена мемориальная доска. Именем Татьяны Николаевны Барамзиной названы школа № 86 в Перми, улицы в Минске, Глазове, Устинове.
На месте гибели и на родине героини были воздвигнуты памятники.
Из материалов наградного листа Татьяны Николаевны Барамзиной:
🌟 🌟 🌟
А снег всё шёл и шёл. Нет, это не кончится никогда. Таня вспоминала, видела ли она когда - нибудь в жизни такой снегопад. Дома ничего подобного, кажется, не было.
Родилась и выросла Татьяна Барамзина в небольшом городке Глазове в Удмуртии, там же и окончила педагогическое училище. А вот в Перми, туда она переехала в 1940 году, потому что поступила в Пермский Государственный Университет, снегопады случались часто, но такого тоже не было ни разу, а тем более в апреле.
...Осенью 1941 года по решению ЦК ВЛКСМ в Подольске, в посёлке цементного завода, начала действовать Центральная женская школа снайперской подготовки, перебазировавшаяся сюда из Москвы. Среди других её курсантов была и комсомолка Барамзина. Она добровольно вступила в ряды Красной Армии и добилась направления именно в эту школу снайперов.
В апреле 1944 года, после окончания школы, Татьяну Барамзину направили на 2-й Белорусский фронт.
70-я стрелковая дивизия 33-й армии, в которую были откомандированы выпускницы Центральной женской школы снайперской подготовки, дислоцировалась тогда в шестидесяти километрах от Орши в деревне Морозовке. До Орши девушки ехали поездом, всю дорогу представляли себе, как их встретят в дивизии. Ещё в школе наслушались они немало историй о том, с каким недоверием поначалу относились на фронте к девушкам - снайперам.
Наконец приехали. Выскочили из теплушек, построились. Надо бы по команде "смирно" стоять, а они вместо этого по сторонам оглядываются. Да, похозяйничали здесь фашисты. Здание вокзала разрушено, вместо него деревянная времянка. Кругом воронки от бомб, ямы, земля, как будто её пахал кто. И если бы не тихо падающий с неба снежок, который аккуратно прикрыл все эти рытвины и ухабы, зрелище было бы совсем страшное.
Приехавший из дивизии специально для того, чтобы встретить снайперов, замполит выглядел вроде бы приветливо. Да и по разговору было видно, что ничего против девушек он не имеет.
Поздоровался, представился, сказал, что ждут их в дивизии с нетерпением, двадцать снайперов - помощь нешуточная.
Когда эта процедура закончилась, забрались они в кузов небольшого грузовика, замполит занял своё место в кабине, скомандовал: "Поехали!"
А снег между тем шёл всё сильнее и сильнее. Скоро стало невозможным различить стоявшие по обочине деревья. Грузовичок начал буксовать. Вот он дёрнулся раз, другой и встал. Из кабины выскочили одновременно шофёр и замполит.
- Вылезай, девчата, - крикнул шофёр, - поломалась моя техника!
Спрыгнули - снега по колено. И как ни старались они, навалившись всей командой во главе с замполитом, сдвинуть машину с места, грузовик стоял как вкопанный. Посоветовавшись, решили, что делать нечего, придётся дальше идти пешком. Быстро разобрали из кузова вещмешки, а винтовок из рук никто и не выпускал. Так с полной боевой выкладкой тронулись в путь.
Снегу становилось всё больше, а идти с каждым шагом всё труднее. В некоторых местах не то что по колено, по пояс проваливались.
Так видела ли она когда - нибудь такой снег? Танины мысли почему-то сосредоточились именно на этом.
...Как-то прошлой зимой в Перми - она тогда уже работала в детском саду - вдруг закрутила метель. Началось это неожиданно. В комнате мгновенно стало темно, ребятишки испугались, сбились в кучу, чуть не ревут. Таня их успокаивать. Сказку сначала рассказала, потом книжку стала читать. Вроде отошли, перестали бояться, да и метель вскоре успокоилась.
Нет, пожалуй, такого снегопада она всё-таки не видела. Ведь сколько уже времени прошло, а снег всё сыплет и сыплет. Каждый шаг с трудом даётся, уже нет сил ноги переставлять, но когда начинаешь об этом думать, то идти ещё труднее становится. Лучше она о своих ребятишках вспоминать будет.
...В детский сад Таня пошла работать по необходимости. Жить на одну студенческую стипендию очень трудно, а мама, на руках у которой младшие братья и сёстры, помочь ничем не могла. Подумав, решила, что идти работать надо именно в детский сад, это будет неплохой педагогической практикой. Так что работу выбирала, казалось бы, умом, а полюбила её всем сердцем. Таня вспомнила последнее письмо, которое она получила в Москве от Татьяны Семёновны Васильевой, заведующей их садом. Она писала, что у них всё в порядке, ребятишки здоровы.
Когда Таня Татьяне Семёновне ответ писала, то специально для ребятишек вложила в конверт открытку с портретом Зои Космодемьянской и написала на ней:
"Дети, я посылаю вам портрет девушки - героини. А вы пишите мне письма и присылайте свои рисунки".
Любила она ребятишек.
Правда, как началась война, времени им уделяла меньше, - пошла на курсы медсестёр и снайперов. А когда в июне 1943 года наконец её вызвали в военкомат и предложили ехать в Москву учиться в Центральной женской школе снайперской подготовки, не сомневалась ни минуты.
Работа в детском саду - это, конечно, очень важно. Практически от неё зависит, какими станут люди следующего поколения. Но жизнь их не может быть счастливой, пока топчет родную землю враг. Значит, сейчас прежде всего надо защищать Родину, идти на фронт, самой бить ненавистного врага, напавшего на нашу Родину.
...А снег всё шёл. Шофер сказал, что, судя по времени, сейчас должна быть небольшая деревушка, в которой можно переночевать и переждать непогоду. Как добрались до крайнего дома, не помнили. Состояние у всех близкое к обморочному. А дом, как назло, оказался пустым.
- Ладно, располагайтесь, - пожалел их замполит, - а я пойду по деревне, попытаюсь найти что-нибудь съестное.
Но съестное не понадобилось, когда он вернулся, все уже спали как убитые.
Когда наутро девушки наконец добрались до штаба дивизии, встретили их приветливо. Комдив сказал, что помощь их просто необходима.
- Два дня, девчата, отдыхайте, с дороги и за работу, - закончил свою речь комдив.
Так Таня стала снайпером одной из рот 3-го стрелкового батальона 252-го стрелкового полка. Деревня Соколово, где тогда располагался полк, была самым что ни на есть передним краем. И хотя в течение двух дней девушкам было предписано отдыхать, они всё это время присматривались к местам, где им придётся воевать.
В первый же день на "охоту" отправилась практически вся группа. Осталась только Сима Алейник. Она была дневальной. Вернулись довольные. Одни открыли свой личный снайперский счёт, другие были рады тому, что посмотрели, как работают опытные снайперы, которые вместе с девушками ходили на это задание. В землянке разговоры только об этом.
Сима слушала, слушала и заплакала. Обидно ей стало, что она в этом общем деле участия не принимала. К ней подошла Таня Барамзина, стала успокаивать:
- Не расстраивайся, будет и у тебя свой счёт!..
Сама Таня открыла свой снайперский счёт на боевом рубеже у села Дрибино. С тех пор почти каждый день рассвет Барамзина встречала на позиции. Казалось, в неё вселилась какая-то сила, не позволявшая оставаться в покое. Рос её личный снайперский счёт, рос и боевой опыт.
В одном из писем домой она писала:
"...Привет с фронта. Дорогие мои мама, Ната, Ляля! 3 апреля прибыла на фронт. Нахожусь на белорусской земле... Встретили нас хорошо.
8 апреля первый раз попала на передовую позицию. В этот день я убила двух фрицев. Сначала у меня дрожали руки и билось сердце, но вскоре всё прошло, и появилось желание бить и бить врагов как можно больше... На задание уходим в 3 часа утра... Мама, обо мне не беспокойся, всё идёт хорошо. С приветом, Таня!"
Воевать приходилось в условиях сырой, болотистой местности. За передний край наших позиций приходилось выползать осторожно, нередко преодолевать заболоченные участки, а затем целыми днями неподвижно лежать, зачастую в мокрой одежде, чтобы выследить врага и сразить его.
Таня внимательно изучила близлежащие окрестности и выбрала наконец, как ей казалось, удачное для засады место. Мимо Соколова протекала речушка, берег которой густо порос кустарником. Неподалёку от берега поднимался невысокий холм. Таня нашла такую точку, с которой перед ней открывался довольно широкий обзор, а саму её обнаружить было непросто.
Первый день прошёл, второй - никого. Таня уже начала разочаровываться в своей задаче, но решила всё-таки попытать удачи ещё раз. На третий день пришла рано утром, замаскировалась, лежит - ждёт.
Прошло совсем немного времени, и тут вдоль берега, хоронясь за кустарником, осторожно крадутся два фрица с вёдрами в руках. Видно, за водой пришли.
Таня даже не обрадовалась, как их увидела, а скорее удивилась. Почему же она их раньше не видела? Ведь, слава богу, уже третий день здесь безвылазно. И тут же сама на свой вопрос и ответила. Видно, раньше немцы с другой стороны холм обходили, в обход двигались, а на этот раз, решив, что всё вокруг спокойно, отправились напрямик.
"Значит, не такая уж удачная позиция, недостаточно широкий обзор", - упрекнула себя Таня.
Мысли эти пронеслись у неё в голове, а она тем временем уже внимательно изучала цель в оптический прицел своей винтовки. Вот наконец фигурка впереди идущего точно встала между чёрточками прицела. Чётким тренированным движением плавно нажала на спусковой крючок. Выстрел, и немец упал на землю. Второй мигом бросился в сторону, исчез за пригорком.
От досады Таня прикусила губу - надо было сначала снимать идущего сзади, тогда и другой не ушёл бы: пока идущий впереди обернулся бы, пока понял бы, что к чему...
Но долго анализировать ситуацию Тане не дали: по нашему берегу речки ударили вражеские миномёты. Вскоре противник открыл огонь также из пулемётов. Разрывы ложились в стороне, пули срезали ветки и траву то там, то здесь. Это означало, что, догадавшись о присутствии советского снайпера, фашисты всё же не обнаружили точного места его нахождения. Стреляли наугад.
Таня плотнее прижалась к земле, затаилась. Многое надо знать и уметь снайперу. А прежде всего - необходимы хладнокровие, сноровка, выдержка, физическая стойкость, хитрость и смекалка.
Таня подумала: многому научили в школе, что-то было заложено в её характере прежде и получило развитие благодаря умным и терпеливым наставникам, а всё равно последующее "самообразование" в боевых условиях - непременное и постоянное дело...
Обстрел то затихал, то усиливался вновь. О том, чтобы выбраться из ячейки, отползти в расположение батальона, и думать было нечего. Надо ждать...
Она ждала, не забывая меж тем вести наблюдение за вражеской стороной, и вспоминала под непрекращающийся дождь Ченцу - похожую на эту речку, только протекавшую через родной её городок Глазов.
Вот она, Таня, с подружкой Гутей сбегает вниз по крутой тропинке к месту, где обычно купаются. Но только собрались раздеться, как рядом в воду упал и расплылся маслянистым жёлтым пятном ком глины. Таня обернулась. Метрах в двадцати от них, около тёмно - зелёных свай, стояли трое мальчишек. Один из них держал правую руку за спиной.
Таня подняла с земли крупную гальку.
"Эй ты! Если сражаться, то по правилам: двое на двое".
- "Здесь наше место! Законное!" - крикнул кто-то из ребят.
-"Как же, ваше! - храбрясь, запищала худенькая Гутя.- Это мы тут всегда купаемся!"
- "Давайте так, - решила спор Таня, - померяемся силами. Плывём наперегонки на ту сторону и обратно. Кто победит, тот и останется тут!"
- "Давай, Чапай, давай! - Ребята подталкивали вперёд дружка, который швырнул ком глины. - Она и до середины не доплывёт. Девчонка-а!"
Таня сняла платье, отдала Гуте. У кромки воды рядом с ней встал мальчишка. Таня разглядела: всё лицо в ярких веснушках. Раздался свист. Поединок начался. Сначала вперёд вырвался веснушчатый.
"Та-а-аня! Та-а-аня!" - подбадривала подругу Гутя. Почти на середине реки Таня догнала соперника. Он уже устал, еле - еле двигался, и Таня вышла вперёд.
Проплыла ещё немного, ощутила под ногами дно. Выпрямилась, повернулась и только собралась плыть обратно, как увидела, что лицо мальчишки искажено страхом. Он как-то неуверенно бил руками по воде. "Утонет!"
Мгновенно бросилась к мальчишке. С большим трудом удалось протащить его до мелкого места.
"Эх, ты, а ещё Чапаем назвался. Обратно не плыви, иди через мост".
Гутя восторженно встретила её на том берегу: "Какая ж ты молодец, Таня!" А ей вдруг стало жалко пристыженных мальчишек, быстро покидавших берег. Особенно того, который в веснушках...
Где-то теперь те ребята? Где сейчас её закадычная подружка? Гутя - Августа Птицына? Она окончила медицинский институт накануне войны и, как только начались бои с фашистами, ушла на фронт военным врачом.
Уже почти в темноте, под сильным ливнем, Таня ползком добралась к своим. В землянке её окружили подруги, давно вернувшиеся с "охоты", помогли снять мокрый маскхалат, освободили место у печурки, подали кружку с горячим чаем. Все наперебой рассказывали о делах минувшего дня.
Таня тоже поделилась пережитым:
"Чуть не накрыли меня огнём. Одного уложила, другой гад скрылся".
Вскоре, едва выздоровев, Таня стала подбирать себе новое место для засады. Искала на этот раз ещё тщательнее, чем прежде, по многу раз взвешивала все "за" и "против", советовалась с бывалыми солдатами. Наконец позиция была выбрана. Всё у той же речки, но немного ниже по течению, где берег был более крутым и высоким. Здесь был очень хороший обзор: вся река и немалое пространство за нею как на ладони.
Оборудовала позицию по всем правилам снайперского искусства, основа которого, как у них говорили в школе: "Ты всё и всех видишь, а тебя никто не видит". В школе Таню учили: "Ты должна как бы раствориться в окружающей тебя местности".
На это задание, как и на предыдущее, Таня вопреки классическим правилам снайперской "охоты" отправилась одна. Неделю назад в перестрелке её пара - Надя Кубасова - была ранена, девушку отвезли в медсанбат. А Таня сумела убедить командира батальона, что одной ей работать будет проще, чем привыкать к новому человеку.
Но одной на позиции всё-таки тоскливо, словом не с кем перемолвиться. "Нечего, - успокаивала себя Таня, - зато внимательнее буду наблюдать и слушать".
Медленно тянутся минуты, вроде бы нехотя складываясь в часы. А противника не видно, не слышно. И снова Таня напоминает себе: терпение, терпение! Нет настоящего снайпера без выдержки, стойкости и терпения. Однажды в школу принесли несколько маленьких книжек и раздали девчатам: читайте, мол. Серая бумага, ни обложки, ни тем более твёрдого переплёта. Самые простые, почти схематические рисунки. Зато всё понятно, зато каждое слово в книжке на вес золота. А написал её опытный снайпер, Герой Советского Союза, комсомолец Владимир Пчелинцев, истребивший под Ленинградом более четырехсот гитлеровцев.
"Внимательно прочитайте, что он советует, - сказала Екатерина Никифоровна Никифорова - Советы этого снайпера помогут и вам стать мастерами своего дела".
Однажды Володя Пчелинцев вступил в труднейшее и опаснейшее состязание на выдержку с фашистским снайпером. Понятно, что не Почётная грамота, не муаровая лента через плечо и не лавровый пенок ожидали победившего в этом состязании.
"Мы почти одновременно заметили один другого, - рассказывал снайпер. - Вижу, он быстро спрятался за камень. Я припал в небольшой ямке. Лежим час, лежим два... Подняться невозможно, нельзя даже переменить позу, так как при малейшем движении можешь подставить голову или руку под пулю. Каждый стережёт другого: у кого больше выдержки и крепче нервы ? Немеют члены от однообразного положения, по левой ноге забегали колючие мурашки - затекла нога. Но лежишь, другого выхода нет. И держишь палец на спуске. Только внимательно следишь за камнем, где укрылся немец. Он также хочет поймать тебя на какой-нибудь оплошности. Четвёртый час уже пошёл. Не выдержал наконец гитлеровец. Начал ёрзать за своим камнем и неосторожно открыл себя на мгновение. Но этого было достаточно: я слегка нажал на спуск и тотчас увидел, как немецкий снайпер тяжёлым мешком повалился на бок, ещё более открывая себя. Больше он не двигался..."
Володя Пчелинцев выиграл этот поединок, потому что обладал большей, чем противник, выдержкой и выносливостью. И Таня тоже знала цену этим качествам. Сама уже не раз одерживала победы в единоборстве с врагом.
Поэтому, не шелохнувшись, ждала, как говорится, своего случая терпеливо сносила и холодный дождь, и порывы злого ветра. И была вознаграждена.
Вскоре она услышала лёгкий всплеск воды, а вслед за ним из-за излучины реки показался плот, в котором сидело пять фашистов, которые опасливо озирались по сторонам.
"Теперь-то постараюсь не упустить ни одного !" - решила Таня.
Первая пуля свалила того, кто управлял плотом. Плот сразу же закрутило течением, и от неожиданности фашисты растерялись. Ещё два выстрела последовали без промедления - и ещё два врага свалились в воду. Оставшиеся в живых бросились с плота. Один зацепился шинелью за бревно, отчаянно заколотил руками, пытаясь освободиться, но раздался выстрел, и он безжизненно затих. Последний гитлеровец нырнул, надеясь, видимо, под водой отплыть подальше от плота и в конце концов скрыться. Однако его шинель сковывала движения, тянула вниз, поэтому он вскоре был вынужден вынырнуть, чтобы отдышаться, и быстро - быстро поплыл к берегу. Стрелять по движущимся мишеням Таня умела.
Дождалась, когда немец начал карабкаться на берег...но тут в оптическом прицеле вместо привычного чёткого контура врага вдруг расплылось туманное пятно...Что такое?!
Таня на миг зажмурила глаза, открыла их. Ага, теперь фигура вырисовывается чётко. Она прицелилась, нажала на спусковой крючок - и фашист, опрокинувшись навзничь, рухнул в воду.
"Все, пятеро!" - с удовлетворением подумала Таня, но к этому чувству победы примешивалось и другое: тревога за глаза. Мутное пятно то появлялось, то исчезало, когда она глядела через оптический прицел. Зрение для снайпера - первое дело. Когда их в школу принимали, испытание в кабинете у глазного врача было одним из самых серьёзных.
В землянке Таню ждал комбат. Он уже знал от наблюдателей - артиллеристов об одержанной девушкой победе.
- Спасибо за отличную службу! - Комбат пожал Тане руку. - Молодец!
А тут ещё подруги вручили ей письмо из Перми от Татьяны Семёновны Васильевой, директора детского сада, где до войны она работала, вот и забыла на время Таня о неприятностях с глазами.
Мироощущение и мировоззрение формируются в юности. Это, конечно же, общеизвестно, но каждый раз, когда мы ведём разговор о незаурядной судьбе, тем более о героическом характере, невольно хочется ещё раз подчеркнуть данное обстоятельство. И, заглядывая в юность героя, каждый раз убеждаешься, чго его благородство, смелость, нравственная чистота, готовность к подвигу рождены тем, что было с его страной и кто, какие люди были рядом с ним в пору его взросления...
После семилетки Таня поступила в Глазовское педучилище. Там она сдружилась с Сашей Пряженниковым и Артёмом Тороповым. Сблизила их любовь к авиации. Ребята мечтали о небе. И Таня преклонялась перед подвигом первых Героев Советского Союза - лётчиков, спасавших челюскинцев. Она даже завела альбом, в котором собирала вырезки из газет и журналов, свидетельствующие о том, как развивалась челюскинская эпопея.
Мечта о небе у Саши и Артёма осуществилась: они стали лётчиками. И в годы Великой Отечественной войны, как и те, кому стремились подражать, у кого учились гражданственности, бесстрашию и беззаветной любви к Родине, заслужили высокое звание Героя Советского Союза. Героиней стала и Таня...Хотя мечта её стать лётчиком и не сбылась...
После педучилища её направили в школу села Качкашур. Учительствовала Таня несколько лет. Потом в 1940 году поступила в Пермский педагогический институт. Училась, и одновременно работала воспитательницей детского сада, и общественную работу не забывала.
Но вот началась война.
"Как разом всё изменилось, - писала Таня домой. - Ещё вчера люди были полны радостного настроения, отдыхали, строили планы на будущее, ещё вчера ярко светило солнце, а сегодня враги бомбят наши города, убивают наших людей...Нужно уничтожать этих подлецов!.."
Она идёт в военкомат, просит отправить на фронт. Военком отклонил её просьбу: тылу тоже нужны люди. И во время войны кто-то должен учить детей. Однако Таня считала, что её место только на фронте, что там она принесёт больше пользы. Чтобы доказать это, Таня поступила в школу медсестёр - занималась там после работы и одновременно училась снайперскому делу при военкомате. К тому же была донором, ухаживала в госпитале за ранеными и всей душой стремилась на фронт.
В июне 1943 года Таню наконец направили в Центральную женскую школу снайперской подготовки. В школе она сдружилась с двумя Симами - Москвичевой и Олейник. Симе Олейник учёба давалась с трудом. Таня помогала подруге осваивать теорию, вместе с Симой Москвичевой подготовила Олейник к вступлению в комсомол. И после школы подруги попали в 252-й стрелковый полк...
"Я не могу спокойно спать, есть, вообще жить, - писала Таня в Пермь Татьяне Семёновне Васильевой, - пока нашу землю топчут подлые фашистские захватчики..."
С каждым днём рос её личный счёт. И лишь одно мешало ей в полную силу мстить врагу - всё ухудшающееся зрение. Во время следующей "охоты" история повторилась. Опять в оптическом прицеле перед глазами стояло непонятное серое пятно. Правда, оно, как и в первый раз, вскоре исчезло, но сомнений уже быть не могло. Что-то случилось с глазами.
Вернувшись с задания, Таня не могла найти себе места. Вертела в руках свою снайперскую книжку, в которой уже шестнадцать записей о пораженных целях. Да, начало было удачным, и такой печальный конец.
Таня решила обратиться к врачам и услышала от них тяжёлое заключение: если не хочешь совсем ослепнуть, оставь снайперское дело.
Таня пришла к командиру полка, рассказала о том, что стряслось.
- Ну что ж, придётся тебе ехать лечиться, с глазами шутки плохи.
Но видно было, что командир расстроен не меньше Тани. Сейчас он без боя терял одного из лучших своих снайперов.
- Товарищ командир, разрешите мне всё-таки остаться. Я и связисткой могу быть и медсестрой. Я вечерние медицинские курсы заканчивала.
Командир задумался: связистов в полку действительно не хватало. А уже стало известно, что их дивизия будет принимать участие в ликвидации так называемого Минского "котла" - большой группировки немцев.
- Ладно, так тому и быть, оставайся связисткой. Только как наступление закончится, сразу в госпиталь.
На том и порешили. Таня обрадовалась. Уж очень обидно было ей, не пробыв на фронте трёх месяцев, не будучи раненной, уезжать в госпиталь. Быстро она освоила нехитрую, но очень важную связистскую работу.
Трудная, опасная эта работа на войне - связист. Осколки снарядов и мин то и дело рвут тонкие нити телефонных проводов, и нужно где ползком, где перебежкой пробираться к месту обрыва, восстанавливать связь.
Как-то, исправляя повреждённую линию, Таня увидела просочившихся в наш тыл немцев. Скрываясь за деревьями, быстро добралась до командного пункта батальона.
Ворвалась в блиндаж: "Фашисты. Тут рядом!" Схватила свою снайперскую винтовку и вместе со всеми стала отбиваться от врага.
В этом бою Таня увлекла за собой в атаку бойцов батальона. Это случилось, когда погиб комбат.
Она встала во весь рост, подняла высоко над головой гранату и с криком: "За мной! Бей фашистов!" бросилась вперёд...
Разгорелась рукопашная схватка. Противник был уничтожен, на снайперский счёт Барамзиной занесена ещё одна цифра - "четыре". Вечером после боя командир полка перед строем объявил Тане благодарность.
23 июня 1944 года. В этот день на фронте протяженностью более четырехста километров, от Западной Двины до Припяти, началась мощная наступательная операция советских войск, названная именем героя Бородина - "Багратион". Удар наносился по центральной группировке противника. А через десять дней войска 1-го и 3-го Белорусских фронтов встретились в освобождённом Минске.
23 - 24 июня 1944 года, накануне нашего наступления в Белоруссии, полк принимал участие в разведке боем около деревни Морозово. Татьяна Барамзина отвечала за связь между КП полка и КП батальона.
План боя был разработан таким образом, что очень многое зависело от абсолютно чёткого взаимодействия всех подразделений полка, добиться этого можно было лишь в случае идеальной работы системы связи. А телефонный провод, как назло, без конца выходил из строя: то снаряд в него попадёт, то мина, а то просто за пень зацепится. Таня где ползком, где бегом, с автоматом и телефонным аппаратом за плечами металась между командными пунктами. Одно повреждение исправит, не успеет до конца линии добраться - уже новая неполадка. Четырнадцать раз за тот день исправляла она повреждённую связь, а сколько километров прошла, и посчитать невозможно.
Бой этот мы выиграли. Вечером командир перед всем полком объявил Тане благодарность.
Затем она участвовала в форсировании Днепра севернее Шклова и освобождении этого города, затем переход через Березину.
В десантной операции по уничтожению одной из окружённых группировок противника принимал участие и тот самый батальон, в штабе которого служила телефонисткой Таня Барамзина.
Накануне, когда готовились к десанту, к Тане подошёл офицер связи:
"Слушай, может, останешься?"
- "Нет, ни за что!"
- "Там будет опасно. Трудно и опасно. Очень".
Она посмотрела на него так, что офицеру стало не по себе. Ведь это же была Таня. Их храбрая Таня!
-"Извини", - попросил он прощения.
Говорят, что сам командир полка тоже сомневался, разрешать ли Барамзиной идти в этот бой. Но Тане удалось уговорить и его:
"Там я буду очень нужна. Я ведь не только связистка..."
- "Знаю, - сказал командир полка. - Добро, можете собираться, товарищ Барамзина".
И вот на рассвете 5 июля 1944 года в воздух поднялись мощные транспортные самолёты.
Батальон забрасывался в тыл врага вместе с противотанковым истребительным артполком. Задача - оседлать пересечение дорог у деревни Пекалин и удержать его до подхода основных сил дивизии.
В указанном районе командир батальона первым делом выделил разведчиков, чтобы они тщательно прочесали ближайший лес, просёлочные дороги, уничтожили вражеских патрулей.
Затем выступил весь батальон. Вскоре разведка донесла: впереди, около леса, обнаружена большая группа отступающих гитлеровцев. Обстановка сложилась такая, что надо было вступать в бой.
Наши бойцы стояли насмерть. Что произошло дальше - не всё известно. Но совершенно точно мы знаем, что в первых рядах наших солдат сражалась со снайперской винтовкой в руках Таня Барамзина.
Командир батальона приказал Тане помочь санитарам. Под шквальным огнём она пробиралась к раненым, перевязывала их, доставляла в один из блиндажей, превращённый в полевой лазарет. Кончились бинты - пришлось рвать на полосы солдатские нательные рубашки.
Силы были слишком неравными. На каждого из наших солдат приходилось больше десяти гитлеровцев. Фашистам удалось отрезать землянку, где находилась с ранеными Таня.
Понимая, что помощи ждать неоткуда, она приготовилась оборонять свой медпункт, как - никак она была снайпером.
Кто-то из наших солдат видел, что сначала Таня отбивалась меткими выстрелами из своей снайперской винтовки, а потом уж, когда кончились патроны, схватила лежавший поблизости автомат.
По другим сведениям, она сразу взяла автомат, как только рядом со входом в блиндаж разорвалась первая граната гитлеровцев. У Тани тоже были гранаты.
Целый час, спасая тяжелораненых бойцов и командиров, Барамзина отбивалась от яростно наседавшего врага.
Сколько в точности здесь было гитлеровцев, узнать не удалось, однако совершенно определенно известно, что около двадцати фашистов нашли тогда смерть от руки Татьяны Барамзиной.
Но перевес был явно на стороне врага.
Когда патроны кончились, девушка была схвачена. Ворвавшиеся враги был поражены: целый час они не могли взять землянку, которую охраняла одна хрупкая тоненькая девушка, совсем непохожая на валькирий - мифических дев-воительниц, направлявших по указанию бога Одина ход битвы, а сюжет оперы "Валькирия" Рихарда Вагнера был хорошо известен в фашистской Германии.
Таню схватили. Фашистский офицер, который вёл допрос, добивался от неё ответа: как попали сюда советские солдаты ( о высадке десанта немцы не знали), сколько их - полк, дивизия? Таня молчала. Она не произнесла ни единого слова и тогда, когда её начали пытать.
Когда ее били, пытали, старалась не думать о смерти... Чтобы отвлечься от боли, стала вспоминать своих ребятишек в детском саду.
Шурик Перечнев, он лучше всех рисовал; Ира Рогова, ее она учила читать и писать. Вспомнила и фотографию Зои Космодемьянской, которую посылала ребятам, когда уезжала на фронт.
На ней Таня тогда написала: «Эта девушка — настоящая героиня».
Её пытали, зверски мучили, нанесли несколько ножевых ран, выкололи глаза. Но Таня молчала. Она не сказала ни слова, не выдала своих однополчан. Враги так и не узнали, с какой целью в их тыл был направлен батальон. После нескольких часов чудовищных пыток, фашисты надругались над ней и, в бессильной злобе от несгибаемой стойкости советской девушки, выдержавшей страшные пытки, расстреляли её в упор из противотанкового ружья
(Архив Министерства Обороны СССР, ф.33, оп.793756, д.4, л.2).
Наверное, им казалось, что иначе - обыкновенной пулей - её не убить.
Только через сутки подошло наше подкрепление - танки, пехота. Много было тогда уничтожено врагов, многих гитлеровцев взяли в плен.
Отбили и землянку, возле которой нашли изуродованное тело Тани. Вопреки всем законам, конвенциям гитлеровцы расправились и с находившимися в блиндаже нашими ранеными, у которых не было ни сил, ни оружия для сопротивления.
Есть слова, наполненные глубоким смыслом: мученическая смерть. Именно такую смерть приняла Таня Барамзина - во имя светлой идеи, за жизнь других людей, за свободу и независимость своей Родины.
Товарищи, салютуя над могилой Тани, поклялись отомстить фашистам.
24 марта 1945 года Указом Президиума Верховного Совета СССР телефонистке 3-го батальона 252-го полка 70-й стрелковой дивизии, ефрейтору
Татьяне Николаевне Барамзиной
было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Г. ХАТАЕВИЧ
Всего двадцать пять лет прожила Таня Барамзина.
Есть в подмосковном городе Подольске улица Барамзиной. А на фасаде одного из домов, расположенных на этой улице, установлена мемориальная доска в её честь.
Среди зелени парка культуры и отдыха города Глазова возвышается памятник славной советской патриотке Татьяне Барамзиной, погибшей в боях за свою великую Родину (установлен к Сорокатилетию комсомола).
На одной из улиц города в доме, где прошло детство героини, проживала её мать Марфа Николаевна. Теперь эта улица носит имя Героя Советского Союза Татьяны Барамзиной.
Ещё один памятник Героине есть в Перми, а на здании Пермского государственного педагогического университета, в котором училась Татьяна Барамзина, была установлена мемориальная доска из серого мрамора.
🌟 🌟 🌟
Дополнительную информацию о Татьяне Николаевне Барамзиной можно найти в книгах:
- Сборник "Героини". Москва, выпуск 1, 1969 год (стр. 29 - 36 );
- Сборник "Навечно в сердце народном". Минск, 1984 год (стр. 41);
- Кулемин И.Г, Сентемова Л.Ф., Ислентьева Р.А. - "Герои Советского Союза - наши земляки". 1985 год (стр.14)
СУДЬБА ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА ТАТЬЯНЫ БАРАМЗИНОЙ: НОВЫЕ ДОКУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ
19 декабря 2019 года ей бы исполнилось сто лет.
Что мы знаем о ней? Родилась и выросла в городе Глазове, работала учительницей в школах района, училась в Пермском педагогическом институте, работала воспитателем в детском саду, ушла на фронт, геройски погибла в июле 1944 года...
За последние годы в архивах, музеях и библиотеках городов Глазова, Ижевска, Перми и Подольска, а также в Интернете, было обнаружено немало новых документов и материалов, позволяющих дополнить и по-иному взглянуть на историю жизни и подвига девушки из Глазова.
Недавно были найдены материалы, свидетельствующие о том, что Таня является глазовчанкой в четвёртом поколении.
Согласно «Духовной росписи прихожан Преображенского собора города Глазова», в 1875 году в городе проживал её прадед − Алексей Петрович Барамзин, 63 лет, с тремя взрослыми сыновьями.
Один из них - Макар с супругой Пелагией Федоровной − стали дедушкой и бабушкой будущего Героя Советского Союза. Все Барамзины числились мещанами, то есть принадлежали к сословию городских торговцев и ремесленников.
В 1873 году у Макара и Пелагеи Барамзиных родился сын Николай. В 1910 году в Глазовском Преображенском соборе состоялось таинство венчания мещанина Николая Барамзина, 38 лет с крестьянкой деревни Качкинской Ключевской волости Марфой Митрофановной Ефремовой. Невеста была на семь лет моложе своего жениха.
Весной 1918 года, как можно узнать из списка «бывших мещан города Глазова», в семье Барамзиных уже было четверо малолетних детей. «Недвижимого имущества» у будущих родителей Тани не было, из «живого инвентаря» числилась одна корова. По «роду занятий» Николай Макарович значился «хлебником», то есть выпекал и продавал горожанам хлеб.
Спустя восемь лет, в 1926 году, в городе Глазове прошла Всесоюзная перепись населения. Согласно её материалам, Николай Макарович и в годы НЭПа продолжал заниматься торговлей «печеным хлебом».
Свой товар Барамзины продавали в «хлебном ряду» по улице Красной, недалеко от площади Свободы. В семье Николая и Марфы уже шестеро детей. Пятой из них была шестилетняя дочь Татьяна.
Жили Барамзины на улице Пролетарской в небольшом «необшитом» деревянном доме № 17, построенном в том же 1926 году, с тремя комнатами и кухней. В хозяйстве Барамзиных значились также огород площадью в десять соток, деревянные баня и хлев, а также «склад для дров».
Улица Пролетарская (ныне - улица им. Татьяны Барамзиной), на которой находился дом семьи Барамзиных
По законам того времени Николай Макарович был лишён избирательных прав как торговец, живущий на «нетрудовые доходы». Отец Тани обратился в Глазовский Городской Совет с просьбой о восстановлении в правах гражданина своей страны.
Однако, 13 сентября 1930 года Президиум Горсовета постановил:
«ввиду того, что Барамзин прекратил торговлю печеным хлебом по патенту 2-го разряда только 31 мая 28 г., а затем продолжала также торговлю до февраля 1930 г. его жена, совместно живущая» − «отказать».
Помимо Таниной семьи, клеймо «лишенцев» получили все Барамзины и большая часть их соседей по Пролетарской улице.
Для Таниной семьи это постановление означало не только ущемление гражданских прав, но и материальные потери и моральное унижение.
Помимо всего прочего, детям «лишенцев» гласно и негласно закрывался доступ к высшему, специальному и даже среднему образованию.
Из воспоминаний глазовчанки Поздеевой Елизаветы Николаевны, близко знавшая эту семью ещё с 1920-х годов, стало ясно, что Таня смогла окончить семилетнюю школу лишь благодаря помощи и заступничеству учителей Птицыных – соседей Барамзиных по улице и родителей её близкой подруги Августы, имевших большие связи по всему городу.
Две старшие сестры Татьяны смогли продолжить образование и получить профессии только после того, как уехали из Глазова.
В 1930 году, когда Тане исполнилось одиннадцать лет, семья Барамзиных пережила конфискацию городскими властями своего имущества под надуманным предлогом «покрытия недоимки государственных прямых налогов» и была фактически раскулачена.
Эта беда в тот год коснулась почти всех торговцев и священников города Глазова.
У Барамзиных была изъята мука для выпечки хлеба, увели корову с тёлкой. Забрали самовар, швейную машину, мебель, всю приличную одежду и обувь, гири, тарелки... Список изъятого имущества уместился на двух страницах.
Вот только часть описи вещей, изъятых тогда у Барамзиных:
Самовар белый (сдан в общество слепых).
Скатерти – 2 шт.
Шелковый платок-шарф (сдан в общество слепых).
Кашне ношеное (сдано в торг).
Машинка швейная (сдана в общество слепых).
Дом с надворными постройками.
Комод для белья (продан за 3 руб.).
Тарелок – 6 шт. (продано за 90 коп.).
Тарелок эмалированных – 1 шт. (продано за 15 коп.).
Муки ржаной – 1242 кг. 500 гр. (продано за 117 руб. 42 коп.). (Это была та самая мука, из которой Барамзины пекли хлеб на продажу).
Муки пшеничной – 14 кг. 400 гр. (продано за 2 руб. 45 коп.).
Соли – 131 кг. (продано за 2 руб. 80 коп.).
Сахару – 6 кг. 500 гр. (продано за 4 руб. 38 коп.).
Гирь пудовых – 5 шт.
Корова – 1.
Телка породистая – 1.
Зеркало продано за 5 руб.
Котел двухведерный (отдан в Горсовет за 5 руб.).
Юбка – 1 (сдана в общество слепых за 20 коп.).
Полотенец – 3 шт. (сданы за 2 руб. 10 коп.)(5).
У Барамзиных были изъяты даже Библия и издание «Манифеста анархистов-коммунистов».
Спустя год, в апреле 1931 года, в возрасте 58 лет Николай Макарович уходит из жизни. Официальная причина смерти – «слабость сердечной деятельности».
В 1944 году Татьяна Барамзина писала матери:
«я знаю, как было тяжело тебе, когда умер отец. Но ты не поддалась тяжелому горю, не замкнулась в себе. Ты помнила о своем долге, и это чувство делало тебя необычайно сильной. Ты всегда старалась воспитать и сохранить в нас, твоих детях, самое лучшее. Работать, учиться, не унывать! – только это мы слышали от тебя. Себя помни, но о других не забывай никогда – часто повторяла ты…».
В том же 1931 году Таня заканчивает четырехклассную начальную школу 1-й ступени имени Короленко и поступает в Глазовскую неполную среднюю школу № 2 фабрично-заводского обучения. Эта школа располагалась тогда в краснокирпичном здании по улице Вятской. Сейчас в этом помещении находится офис «Альфа-банка» на улице Кирова, д.13.
В июне 1931 года овдовевшая Марфа Митрофановна подает в Горсовет ходатайство о восстановлении избирательных прав, которых ее лишили как торговку. Власти, «принимая во внимание бедное состояние и многодетность семейства Барамзиной, смерть ее мужа торговца в апреле с/г и незначительность торговли, которая, при большой семье, только едва давала возможность существовать», удовлетворили просьбу вдовы.
Но торговать хлебом Марфа Митрофановна не перестала и в 1933 году была осуждена народным судом города Глазова − «за спекуляцию». Решением суда дом семьи Барамзиных был конфискован. По словам племянницы Тани, Марины Евгеньевны Волковой, долгое время Марфа Митрофановна была вынуждена жить с детьми в своей бане.
Дом Марфе Митрофановне вернут «в личную собственность» только в ноябре 1946 года − как «матери Героя Советского Союза».
Мария Митрофановна - мать Героя Советского Союза Татьяны Барамзиной
В 1934 году Таня заканчивает семилетку и, как свидетельствует архивный документ, продолжила обучение в только что организованном 8-м классе той же школы № 2.
Поступала ли дочь осуждённой «спекулянтки-торговки» в Глазовское педагогическое училище, неизвестно. Но во всех списках выпускников этого учебного заведения и педагогических курсов, действовавших на базе училища в середине 1930-х годов, имя Татьяны Барамзиной обнаружить не удалось.
Известно только, что в 1936 году семнадцатилетняя девушка поступает учительницей географии в школу села Верх-Парзи, находящегося в 25 километрах от города Глазова.
Таня (слева) с подругами в с. Верх-Парзи Глазовского района, (1936–1937 г.г.)
Этот факт подтверждается воспоминаниями её учеников и «Похвальными грамотами» выпускников III-го класса Парзинской школы, датированными 15 июня 1937 года. В этих грамотах, подписанных учителями школы, можно прочитать фамилию Барамзиной.
В 1937 году, проработав год в Верх-Парзях, юная учительница просит перевода поближе к дому и получает назначение в начальную школу деревни Омутница.
Там, согласно «Протоколам заседаний бюро Глазовского Райкома комсомола», 9 сентября 1937 года Таня вступает во Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз молодежи.
Сохранился «Паспорт Омутницкой начальной школы» 1937-1938 учебного года. Как следует из документа, Таня учила детей в 4-м классе. Её образование тогда ограничивалось 8-м классом Глазовской средней школы.
Зарплата Тани составляла всего сто девяносто три рубля, меньше, чем у всего немногочисленного педагогического персонала Омутницкой школы.
В 1938 году Татьяна Барамзина переходит в семилетнюю школу деревни Качкашур (всего в нескольких километрах от Глазова), где становится учительницей начальных классов. 7 марта 1939 года она также становится вожатой пионерского отряда в Качкашурской школе.
Летом того же года Таня экстерном получает среднее педагогическое образование. Девушка готовит экзамены за основной курс обучения в Глазовском педагогическом училище и в течение трех-четырех недель сдает их. Её оценки, по преимуществу, «хорошо» и «отлично».
15 июля 1939 года Таня получает аттестат, в котором ей, как сдавшей экзамены экстерном, были предоставлены «права окончившего педагогическое училище».
В Архивном отделе Глазовской администрации сохранился информационный отчёт Качкашурской неполной средней школы за 1939-1940-й учебный год.
Таня Барамзина в период работы в Качкашурской семилетней школе (1938–1939 г.г.)
Из «Отчёта» мы узнаём, что Таня Барамзина вела занятия в одном из четвертых классов. Ещё она руководила хоровым кружком школьников 1-4 классов «с охватом» сорока пяти человек, где разучивала с детьми «песни к революционным праздникам».
Всего девушка проработала в школах Глазовского района четыре года. Но Таня не собиралась останавливаться на достигнутом и решает продолжить образование в пединституте города Перми.
Летом 1940 года она отправляет в Молотов (незадолго до этого Пермь была переименована в честь партийного и государственного деятеля тех лет) письмо с заявлением на имя директора педагогического института:
«Желаю поступить в институт на географический факультет, прошу допустить меня к приемным испытаниям».
В августе она успешно сдаёт вступительные экзамены и становится студенткой. Но очень скоро происходит непредвиденное.
4 октября 1940 года в газетах было опубликовано правительственное постановление о вводе платы за обучение в высших учебных заведениях и отмене стипендий для студентов.
Татьяна Барамзина - студентка географического факультета Молотовского педагогического института г. Молотовска (Перми), 1940 г.
В итоге Тане, как и большинству её однокурсников, просто оказалось не на что жить. Известно, что к февралю 1941 года из-за материальных проблем из пединститута ушло три четверти первокурсников географического факультета.
Татьяне, как и многим студентам, пришлось обраться в городской отдел образования с просьбой о предоставлении работы. И она получает направление на работу воспитателем в недавно организованный в посёлке Шпальный на окраине Перми детский сад № 90 местного мясокомбината.
Заведующая садиком Татьяна Семёновна Васильева так вспоминала о своей подчиненной, ставшей ее близкой подругой:
«Это была красивая, энергичная, талантливая девушка. Несмотря на то, что в д/саду была одна группа, дети всех возрастов от 2 до 7 лет, во время войны группа доходила до 40 детей, Татьяна Николаевна хорошо справлялась и умело руководила детьми. Она сразу завоевала авторитет у детей, сотрудников и родителей. Дети очень любили и уважали Татьяну Николаевну».
Но времени на учёбу не оставалось совсем... В итоге, приказом директора Молотовского пединститута от 22 февраля 1941 года студентка первого курса географического факультета Барамзина Т.Н. была исключена «за непосещение занятий».
По словам Татьяны Семёновны Васильевой, «до июля 1941 года Татьяна Николаевна жила на квартире в общежитии института, а потом у меня в одной комнате, на одной кровати и спали. Потом в начале 1943 года жила в доме мясокомбината.
Татьяна Николаевна была патриоткой своей страны. В начале войны была донором, отдавала свою кровь раненым... пошла на 6-ти месячные вечерние курсы медсестер, которые окончила с отличием.
Потом по призыву комсомола пошла на 6-ти месячные вечерние курсы снайперов, которые окончила на отлично. Подготовив себя, она добровольно пошла на фронт.
В июне 1943 года мы, т.е. работники д/сада, проводили её до военкомата, а на станцию провожали и я, и моя дочь, и сын».
21 июня Таня в составе команды из пяти пермских девушек прибывает в расположенную под Москвой Центральную женскую школу снайперской подготовки. Училась она в составе седьмой роты второго батальона. Обучение в школе продолжалось восемь месяцев.
Таня писала в письме матери:
«снайпер - это не просто внимательность и меткость в стрельбе. Это выносливость, храбрость и огромная сила воли».
Из этой школы глазовчанка, как и её подруги, вышла настоящим профессионалом войны.
Татьяна Барамзина (в центре) в снайперской школе
11 марта 1944 года прошли последние выпускные испытания курсантов второго набора ЦЖШСП.
Накануне отправки на фронт Таня оправила домой письмо:
«Милая мама, теперь я снайпер. Умею держать в руках оружие и знаю, для чего оно предназначено... Я убеждена, что не может быть счастья, если его не сделать своими руками, не согреть живым теплом… Война идёт священная, война не на жизнь, а на смерть. И если уж мне придется погибнуть, знай, что я погибла счастливой: умереть достойно, защищая родную землю, - это ведь тоже счастье, которое дается не каждому...»
Начало своей боевой биографии Таня описала в письме к родным, сейчас хранящемся в фондах Национального музея Удмуртской Республики имени Кузебая Герда:
«С 3 апреля прибыла на фронт, нахожусь на белорусской земле, наша армия стоит в обороне. Встретили нас (20 девушек) хорошо.
8 апреля первый раз я попала на передовую позицию, в этот день я убила 2-х фрицев. После первого фрица у меня дрожали руки и билось сердце, но вскоре всё прошло и у меня появилось желание бить и бить как можно больше.
На нашем фронте всё спокойно, идет ружейная и пулемётная перестрелка. На охоту уходим в 3 часа утра, приходим поздно вечером, работёнка мне нравится. Живём от передовой 3-4 км в деревне, командование о нас озабочено, обеспечены всем необходимым, питание хорошее. Вот так, мои дорогие, идёт моя фронтовая жизнь. Я убила 1 фрица и так на моём счету 3 убитых фрица.
Мама, обо мне не беспокойтесь, всё идёт хорошо, в наступление ходить не будем, а если потребуется, то конечно пойдём и будем и будем исполнять так как положено боевую задачу…»
Однополчанин Татьяны Николаевны Барамзиной Александр Ильич Соломатин, служивший в то время командиром взвода по снабжению, вспоминал:
«В апреле 1943 года в нашем батальоне появился новый снайпер – девушка. Невысокого роста, улыбчивая. Это была Таня Барамзина. Полюбили мы её сразу: за требовательность к себе и товарищам, за то, что до всего ей было дело. Случалось так, что и повара отчитает за невкусный борщ или кашу, и неряшливого солдата так пристыдит и на смех поднимет, что тот навсегда запомнит случай с грязной гимнастеркой или оторванной пуговицей».
Вспоминает Олейник Серафима Исааковна, вторая снайперская пара Тани:
«В деревне Соколово мы были в обороне 40 суток. Во время охоты за противником нас было 20 человек, уничтожили 211 немецких захватчиков.
Местность была открытая, весной, когда таял снег, в траншеях было полно снеговой воды и в этой воде мы охотились за врагом с утра до ночи, с темна и дотемна. Ноги мокрые, портянки выжимали и опять обували, негде было сушить. Если заметен дым землянки, немец брал под прицел и прямой наводкой бил по траншеям, где отапливали землянку.
Поэтому негде было посушить портянки, и мы зябли в траншеях, и у Тани Барамзиной испортилось зрение.
Её хотели демобилизовать, но она попросила командира полка оставить связисткой. Она сказала:
- Могу быть медсестрой, раненых выносить с поля боя. Я ведь училась в школе как раненых перевязывать.
Просьбу Тани полковник удовлетворил, и она осталась связисткой».
Строки из наградного листа:
«Ефрейтор Татьяна Николаевна Барамзина, одна из лучших снайперов полка. Находясь в обороне, истребила 16 гитлеровцев...
Во время разведки боем с 22 по 23 июня 1944 года в районе деревни М. Морозово под сильным артогнем в течение 14 часов исправила порванную связь командного пункта 3 стрелкового батальона.
С 26 июня по 5 июля в период наступательных боев ефрейтор Барамзина была в боевых прядках, обеспечивая хорошую связь».
Из воспоминаний Александра Даниловича Мартынчука, командира миномётной роты 70-й стрелковой дивизии:
«В период Минской наступательной операции наших войск летом 1944 года на одном из участков фронта было намечено сформировать десант с целью сковать действия противника в его тылу в момент наступления наших основных сил. В состав десанта вошли стрелковый батальон и дивизион истребительной противотанковой артиллерии, в том числе и моя минометная рота. Таня в состав десанта не вошла.
К вечеру 4 июля колонна автомашин с личным составом, военным снаряжением, с пушками на прицепах была готова начать движение в тыл противника по заранее подготовленным проходам. В этот момент Таня подбежала ко мне и закричала: «Я поеду с вами! Я должна ехать!». Несмотря на то, что состав связистов был укомплектован, Таня не отступала: “Я могу стрелять, могу санитаркой!” Рядом находившийся командир десанта услышал наш разговор и после некоторого раздумья дал разрешение участвовать в десанте. Бойцы, сидевшие в машине, протянули руки и помогли Тане подняться в кузов.
До Пекалина мы доехали ночью по лесной дороге. Деревня стояла на перекрестке дорог. Она была небольшая, меньше двух десятков домов. Деревня была пустая, жители, видимо, успели убежать в лес. С обеих сторон к Пекалину близко подступал лес, между ним и деревней было ржаное поле.
Мы выгрузились, оборудовали огневые позиции. Окопов не копали – времени не было. За деревней, в нескольких сот метров от дороги, мы нашли несколько землянок. Очевидно, их выкопали местные жители, чтобы прятаться от немцев. В самой большой из них мы устроили госпиталь и штаб.
Утром солдат успели накормить. Ждали. Рано утром с востока появились немцы. Их было очень много, целая дивизия, не менее десяти тысяч человек. Пехота, танки, самоходки, бронетранспортеры, грузовики с орудиями, крупнокалиберные пулемёты, конные повозки... Немцы шли целой лавиной, занимая всю дорогу, обочины и поле, как в фильме «Ледовое побоище». Смотреть на это было страшно.
Немцы нас не ждали, шли без боевого охранения. Когда колонна подошла к крайним домам деревни, мы ударили по ней с обеих сторон. Снаряды, попадая в гущу толпы, даже не разрывались, а просто наворачивали на себя десятки людей. Бронетехника, грузовики горели, повозки опрокинулись. Дорога вся была завалена трупами. Немцы, растерявшись, отошли обратно к лесу.
Но опомнились они довольно быстро. Спустя полчаса выдвинули вперёд уцелевшие танки, самоходки, орудия и открыли по нам сильный огонь. Потом бронетехника и немецкая пехота двинулись вперёд. Отступать им было некуда, и жали они отчаянно.
После нескольких часов жестокого боя немцы сумели выдавить нас из деревни. Все наши орудия и пулемёты, все миномёты моей роты были разбиты. Погибло много бойцов, кончились патроны... Хорошо, что рожь была высокая, и мы могли по ней незаметно для немцев отступать в лес, благо он был совсем недалеко. Немцы нас не преследовали. Им было главное - освободить дорогу на запад и скорее уйти по ней.
Я со своим ординарцем тоже уходил в лес. Из оружия у меня оставались только граната и пистолет с одним патроном. Пробираясь через поле, мы подошли к землянке, занятой нашим медсанбатом.
Вижу, рядом с землянкой Таня стоит. Я ей кричу: «Уходи! Уходи сейчас же в лес через поле, пока можно!». А она: «Я не могу. Там раненые. Я остаюсь!» Я заглянул в землянку. Раненых там было человек 10-15.
Пришлось мне уходить, помочь я Тане ничем не мог. Перебрался с ординарцем по ржи через поле. В бинокль с лесной опушки я скоро увидел, как, ведя огонь, к землянке подбежали несколько немцев. Оттуда послышалась автоматная очередь, и трое из них упали. Появились ещё немцы — и снова длинные автоматные очереди из землянки. Так продолжалось несколько раз. Послышались разрывы гранат, видимо, у Тани кончились патроны. Тогда два немца подобрались сзади к землянке, заползли на неё и бросили вниз гранаты. Затем они ворвались в землянку. Я видел, как фашисты вытащили из неё Таню, и там же, у входа, стали бить её прикладами и штыками. Бросили её там же и ушли.
Спустя недолгое время на дороге появились основные части из нашей дивизии. Тогда я и вышел из леса. Наши подошли к Пекалину примерно к двум часам дня. Они опоздали всего на два-три часа, и наш десант был уничтожен. Но десантники выполнили свой долг до конца. Враг был задержан на несколько часов, пути отхода у него были уже перекрыты. Немцы не смогли уйти далеко на запад и были полностью разгромлены.
Живых из всего состава десанта осталось совсем немного.
Мы вернулись в деревню на место прошедшего боя. Таня лежала вся в крови, обезображенная, исколотая штыками. Вокруг валялись убитые фашисты...»
Татьяне Барамзиной было всего двадцать пять лет...
Обычно, как главный геройский поступок Тани в том бою, превозносится её несгибаемое поведение на фашистском допросе. Но как показывают свидетельства многих очевидцев и здравый смысл, немцы, захватившие ефрейтора Барамзину в плен, не проводили никакого допроса. Им необходимо было как можно скорее выйти из-под удара наступающих советских войск и прорываться к своим. У вражеских солдат и офицеров не было ни времени, ни желания допрашивать, тем более с пыткой, кого-либо из пленных. Немцами, терпящим страшное поражение в Белоруссии и понесшим большие потери от меткого огня Татьяны, двигало только одно − выместить всю свою злобу, ярость и ненависть на взятой в плен раненой девушке.
В беседе автора, Глеба Кочина, с очевидцем гибели Тани Александром Мартынчуком, был задан такой вопрос в 2015 году:
− В том бою все участники десанта были героями. Почему же, по Вашему мнению, звание Героя дали только одной Тане Барамзиной?
На что девяностодвухлетний ветеран ответил:
− Да потому, что заслужила. Не оставила, не бросила раненых, защищала их до последней возможности и погибла геройской смертью. Героя Тане дали правильно!
Главный подвиг глазовской девушки заключается именно в её геройском самопожертвовании. У Тани были все возможности уйти через рожь вместе с остатками десанта в лес и остаться в живых. Но она просто не смогла бросить своих раненых и смотреть издалека, как убивают её беспомощных однополчан.
И она осталась в той землянке, отстреливаясь до последнего патрона, до последней гранаты...
Спустя две недели после боя в Пекалино, 18 июля 1944 года, командир 252-го стрелкового полка подполковник Кузнецов подписал представление на присвоение Тане звания Героя Советского Союза.
29 октября 1944 года командующий 3-м Белорусским фронтом, легендарный полководец Великой Отечественной войны генерал армии Черняховский, ознакомившись с этим документом, поставил на нем свою подпись:
«Достойна присвоения звания Героя Советского Союза».
24 марта 1945 года, за полтора месяца до Дня Победы, указом Президиума Верховного Совета СССР ефрейтору Татьяне Барамзиной было присвоено это почетное звание. Посмертно...
Впоследствии непростая и нелёгкая судьба девушки из Глазова была очень сильно приглажена, причесана и превращена в красивую героическую легенду, имевшую мало общего с реальной жизнью Тани Барамзиной.
Но всегда неизменным оставалось одно − её светлая душа и её подвиг, когда она, не колеблясь, отдала свою жизнь за Родину, за своих товарищей по оружию, «за други своя»...
Вечная тебе память, Таня Барамзина!
Глеб Кочин, член Глазовского городского отделения УРО РОИА.
Более подробно о довоенной жизни будущей героини можно прочитать в статье Глеба Кочина: НЕИЗВЕСТНЫЕ СТРАНИЦЫ ЖИЗНИ ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА Т.Н. БАРАМЗИНОЙ
Комментарии
Сплошные загадки последнего боя Татьяны Николаевны Барамзиной. А в целом, важно, что бесстрашная девушка действительно совершила подвиг, не бросила раненных, и приняла мученическую смерть от рук немецкого зверья.
Хорошее объяснение почему так совпали детали. И по большому счету даже не важно, что так они совпали. Слишком счет большой.
Спасибо.
Многое до сих не ясно, от названия деревни, где произошёл бой, к примеру, но бой был, и немцы изрубили Татьяну Николаевну и наших раненных безжалостно...
Пожалуйста всегда!
И ещё раз про человечность. Гитлеровцы убили раненных. Всех до единого. И стоило ли руководству СССР оставлять Германию в качестве государства, с её бесчеловечным народцем? Да их всех под корень надо было уничтожить!...
Ох, добреньким был товарищ Сталин. Да и наши солдаты размякли и подобрели после Победы. А оно, - вон как было...
Вот в том-то и великое отличие наших солдат от"цивилизованной" Европы.
Это так, наши солдаты воевали прямо рыцарственно, в отличии от потомков "рыцарей"...ну, на то, они и псами были всегда! (
Времени у немцев не было, иначе бы лютые муки приняли бы и наши раненные тоже, вместе Таней Барамзиной...очень добрый был и товарищ Сталин, и советские солдаты тоже...
Вечная слава героине!
А вот тут неполживо написано:
Что значит надуманный? Нынешняя оценка?
Вечная светлая память Татьяне Барамзиной!
Так и есть. Надуманный предлог был. Из статьи НЕИЗВЕСТНЫЕ СТРАНИЦЫ ЖИЗНИ ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА Т.Н. БАРАМЗИНОЙ:
Только из-за "звания" торговца, семью Барамзиных лишили многих прав, от избирательного до права получать образование.
Лишенцами таких называли. Иногда справедливо, иногда какая местная крыса могла конкурента так завалить.
Тем более показательно то, что за свою страну жизнь Татьяна отдала. У нас в Ижевске улица не самая маленькая в ее честь названа. Вечная память!
Мария Митрофановна Барамзина, мать Тани, всё-таки добилась, чтобы лишенцами они перестали быть...тяжёлое было время, давление и рожает алмазы, говорят...(
Рвалась на фронт! Препятствия вопреки, и свою жизнь бестрепетно положила на алтарь Отечества, как ранее выражались! Вечная светлая память Татьяне Николаевне!
Сильно!..Спасибо вам за работу. Надо помнить наших героев. Вечная им слава!
Поразительная была девушка, и запомнилась мне на всю оставшуюся жизнь...
Пожалуйста, камрад! Теперь и Вы будете знать и помнить славное имя Татьяны Николаевны Барамзиной!
Светлая память !
Честь и Слава Татьяне Барамзиной!
"...многие спрашивают меня: с чего начинается подвиг? А с того, отвечаю я, в чём не всегда ещё умеем мы видеть величайший смысл. Это обыденная наша жизнь, повседневные солдатские заботы. Вот вы сегодня были на политзанятиях, рыли окопы, штурмовали полосу препятствий. Отсюда, от вашего повседневного отношения к делу, и начинается подвиг … В годину тяжёлого испытания ничто не появляется в человеке вдруг. Если не было умения, выдержки, если не были высоки моральные качества, приобретенные раньше, то и не родятся они внезапно в трудную минуту, как считают некоторые из вас…"
Герой Советского Союза лейтенант Петр Широнин
Герой Советского Союза Пётр Широнин прав!
Тут я малость не согласен с Петром Широнином, он прав, но не совсем. Подвиг начинается гораздо раньше. Для Тани он начался со всех бед, которые свалились на ее семью и когда она осознала эти беды. Но тем не менее она стала сильнее всего этого (в противовес некоторым нынешним: а-а-а Сечин получает дофига, я за него не пойду воевать, или вот пусть дети чиновников воюют, а я только после них пойду). Она смогла побороть все схожие мысли, а главное - эмоции, вызываемые этими мыслями, стала сильнее всего этого, и поэтому в один единственный миг не смогла оставить раненых. Для меня это очень много значит и, надеюсь, я смогу своему сыну передать то чувство в груди, которое вызывает во мне жизнь и смерть Тани.
P.S. но Широнин абсолютно прав, что подвиг начинается с обыденности - на все 100%, с того, как мы переносим эту обыденность и что она рождает в нас - силу перебороть или поддаться эмоциям.
Да, тоже постоянно слышу в реале: - Я не буду воевать за яхту Абрамовича!
Так не будешь, и правда, милок, отвечаю я. Ты и я будем воевать за единственную ценность для нас, Родину, она же Отчизна. А вот как мы будем воевать, будущее покажет.
Светлая память.
Помнить вечно.
Спасибо за жизнь.
Вечная светлая память!...
Такое не забывается, это правда, если имеется совесть...спасибо им, нашим отцам, дедам и прадедам за жизнь!
Спасибо! У нас на фронте в ДНР до сих пор проводную связь больше любят, чем рации. Да вы наверно видели в сюжетах когда в блиндаже звонит телефон и доклад о обстрелах и передвижении противника.
Пожалуйста Вам, камрад!
Да, видел. Правда, не сообразил почему-то, что вижу я вроде бы, анохронизм.
Перспективный чат детектед! Сим повелеваю - внести запись в реестр самых обсуждаемых за последние 4 часа.
Зачем фашиков то в плен брали?
Потому что, поднявший руки враг уже не опасен, как думали советские бойцы...
Иначе отбиваться до смерти станут. Сам не сообразил?
А сам всё по ссылкам прочитал? Из 105 тыс. фашиков осталось 30, это как? ТОлько и их зря оставили.
Хамишь, парнишка? Я читаю ВСЁ, когда готовлю статью.
А эти смерти среди пленных немцев давным-давно разобраны, почему и как это случилось. Был бы ты повежливее, разжевал бы, и в рот тебе все эти данные и положил бы. )
Во всяком случае, бессудные расстрелы пленных ничтожная причина гибели этих "арийцев".
Были женщины в наших селениях, Светлая память!
Ещё встречаются они, земля русская не оскудевает подобными женщинами-героинями...вечная светлая память Татьяне Николаевне Барамзиной!
Мученическую смерть приняла Таня Барамзина за свободу и право жить для нашего народа.
Вечная ей память и благодарность потомков.
Главное, "могла бы пить баварское" она, советская власть много принесла её семье зла и бед, но про это она не вспоминала, когда пошла в свой последний бой...Царствие Небесное мученице!
Прекрасная музыка в память о великих Героях великой эпохи.
Спасибо!
Очень хорошее исполнение.