Австро - Венгрия. Уникальная двуединая монархия.

Дуалистическое соглашение, созданная им новая форма существования исторической империи и сам механизм ее функционирования — явление уникальное в мировой практике. Дуалистическое устройство не предусматривало никакого единого имперского правительства. За этим зорко и ревниво следила венгерская сторона. Австрия не должна была более командовать Венгрией. Общие вопросы решались на регулярно созываемых советах (сове щаниях) «общих» министров совместно с главами правительств обоих государств и специально приглашавшимися другими высшими сановниками. На этих советах, как правило, председательствовал глава внешнеполитического ведомства, являвшийся как бы старшим из министров. Особая его позиция усиливалась еще и тем, что он одновременно являлся министром двора. Титул «министра императорского и королевского дома» давал ему воз можность иметь определенное влияние и на внутренние дела обоих государств.

Общими были также внешняя торговля, таможня, денежная система, валюта. Хозяйственные вопросы (квоты, пошлины, торговые договоры с другими странами и т.д.) регулировались особыми экономическими соглашениями, срок действия которых ограничивался 10 годами, так же как и полномочия эмиссионного Австро-Венгерского банка.

В 1867 г. империя Габсбургов вступила в новую эпоху своей истории. Наступила достаточно длительная, продолжавшаяся вплоть до начала Первой мировой войны полоса благополучного (по сравнению как с предыдущим, так и с последующим этапами) существования, без революционных катаклизмов, войн и восстаний. Благодаря соглашению 1867 г. и дуализму в последней трети XIX в. монархия Габсбургов обрела новое дыхание, постепенно вновь сумела занять свое место среди великих европейских держав. Было покончено с ее многовековой вовлеченностью в германские дела, а Германия получила возможность объединиться в единое государство. Одновременно ушла Австрия и из Италии, где, владея почти всей северной частью страны, длительное время тормозила объединение итальянской нации.

Дуализм был, безусловно, шагом к федерализации, поскольку означал союз двух самостоятельных государств. Однако дальше этого дело не пошло. В 1867—1871/1872 гг. еще была надежда, что за первым последует второй и следующие шаги. На многочисленные непривилегированные нации империи вдохновляюще действовал пример венгров, успешное решение ими своего национального вопроса: в 1867 г. пределом мечтаний для большинства неполноправных народов была автономия. Но надежды славян, румын, итальянцев на радикальные перемены условий их национального существования, на организацию своей жизни как самостоятельных наций в рамках Австрии и Венгрии не оправдались.

В 1867 г. Австро-Венгрия вступила в полосу экономического подъема и модернизации устаревших общественных структур. Способствовало этому и консолидированное международное положение страны, которой впервые за всю ее многовековую историю ничто не угрожало ни изнутри, ни извне. Достаточно радикальные по тому времени реформы позволили народам империи подтянуться близко к уровню материального благополучия и культуры передовых стран (разумеется, не всем равномерно).

Крупные качественные сдвиги произошли во всех сферах жизни общества. Первый этап ускоренного капиталистического преобразования экономики оказался кратковременным. Начавшись еще с 1848 г., он совпал с охватившей всю Европу «грюндерской горячкой» 50—60-х годов и был прерван повсеместным биржевым крахом 1873 г. Затем последовала депрессия, которая в Австро-Венгрии продолжалась почти до самого конца века. Новый подъем начался в 1896 г. и закончился перед самой мировой войной, в 1913 г. В эти годы кривая роста ползла вверх почти безостановочно, за исключением незначительного спада 1903-1904 гг.

Во второй половине XIX — начале XX в. Австрия превратилась в индустриально-аграрную страну среднего европейского уровня. Первые шесть лет эпохи дуализма отличались бурным всплеском деловой активности, возникновением множества банков, сберкасс, других кредитных учреждений, новых фабрик и заводов, строительным бумом. Особенно мощный рывок был сделан в строительстве железных дорог, которые модернизировали не только экономику, но и социальную структуру. В 1870 г. общая длина железных дорог в империи едва превышала 10 тыс. км, а за три последующие десятилетия протяженность стальных магистралей более чем утроилась. Австро-Венгрия, после России самая обширная по территории страна Европы с 51 млн населения, практически полностью была обеспечена самым современным тогда видом транспорта.

Вместе с тем господство отсталых аграрных отношений в окраинных областях империи (Восточная Галиция, Буковина, Подкарпатская Русь, Далмация, населенные преимущественно словаками и русинами северо-восточные районы Венгрии) существенно сказывалось на общем балансе. Поэтому даже в 1910 г. в сельском хозяйстве было занято немногим более половины самодеятельного населения империи и лишь 23% — в промышленности и ремесле. В аграрных окраинах в сельском хозяйстве в 1910 г. было занято свыше 80% населения: в Хорватии — 82, Галиции, Буковине, Далмации — от 80 до 85, Боснии и Герцеговине — 86,6%. Избыточное сельское население было вынуждено в поисках работы отправляться за океан. Во второй половине XIX в. Австро-Венгрию покинули свыше 2 млн человек.

Отставало в целом городское развитие: в империи было только 7 городов с населением, превышавшим 100 тыс. жителей. В Вене перед войной проживали свыше 2 млн человек, а в Будапеште — более 1 млн.

Ведущие позиции в экономике империи принадлежали австро-чешскому индустриальному комплексу. Регион славился богатыми месторождениями угля и руды, располагал удобными и дешевыми транспортными возможностями; огромным преимуществом было соседство с Германией с ее бурно растущим экономическим потенциалом. Решающим фактором, однако, являлось наличие высококвалифицированной рабочей силы и инженерно технических кадров. Благодаря высокому уровню обучения в ремесленных училищах и технологических вузах, традиции которых были заложены еще Марией-Терезией, Австрия занимала ведущие позиции в Европе в области подготовки профессиональной рабочей силы и инженерно-технических кадров. На науку и образование в 1870 г. тратилось 1,2% государственных расходов, а в 1910 г., т.е. за 4 года до начала мировой войны, когда империя включилась в гонку вооружений, — 3,2%. В это же время на государственную безопасность выделялось всего 1,7%.

Начиная с середины века до распада империи именно национально неполноправная Чехия являлась самой высокоразвитой из всех частей Австро-Венгрии. Здесь было сосредоточено почти 60% промышленных предприятий, 65% всех занятых в индустрии. Чехия давала 59% промышленной продукции всей империи. Нижняя Австрия и Венский индустриальный район были оттеснены на вторые позиции уже к концу XIX в. Почти вся угольная отрасль концентрировалась в чешских землях.

Высок был и технический уровень промышленных изделий. Орудия и другое вооружение, выпускавшееся на заводах Шкода в городе Пльзень, начало успешно завоевывать зарубежные рынки, конкурируя с немецким Круппом и французским Шнейдер- Крезо. Мировую известность получило знаменитое пльзенское пиво. Завод в Штайре (Нижняя Австрия) с середины 1880-х годов поставлял знаменитые ружья «Маннлихер» во все страны Европы и мира; на экспорт шли электролампы, дизельные моторы, суда, строившиеся в Будапеште.

Бурному индустриально-техническому прогрессу конца XIX — начала XX в. явно не соответствовал уровень политической консолидации разнородных составных элементов империи и внутренней интеграции входивших в нее стран и земель. Этноконфессиональная структура империи была чрезвычайно мозаична. Ни один из ее народов не имел абсолютного численного перевеса над остальными. Так называемые «господствующие» нации, а точнее нации привилегированные, на рубеже веков (согласно переписи населения 1910 г.) при общей численности населения в 51 млн человек даже вместе взятые не составляли и его половины (12 млн немцев и почти 10 млн мадьяр, т.е венгров). Но в своих частях империи (именовавшихся также Цислейтанией и Транслейтанией) и немцы и мадьяры превосходили по численности остальные народы, с той разницей, что первые в своей половине составляли лишь треть населения, а вторые почти половину — немногим более 48%. В Венгрии проживало значительное по численности немецкое меньшинство, занимавшее второе после румын место среди национальностей королевства. Остальные девять наций можно квалифицировать как «пол упри вил егированные» и «непривилегированные». К первой группе относились 6 млн чехов, 5 млн поляков, 1,6 млн хорватов Хорватии—Славонии, 382 тыс. итальянцев Приморья. Никаких привилегий не имели 4 млн украинцев (русин), свыше 3 млн румын, 1,8 млн словаков, 1,4 млн хорватов, живших вне Хорватии—Славонии, 1,7 млн словенцев, 386 тыс. тирольских итальянцев (из 2,8 млн итальянцев), 2,2 млн евреев.

После длительных переговоров с венскими министрами 10 октября 1871 г. ландтаг Чехии принял резолюцию, требовавшую предоставления Чехии равного с Венгрией и Австрией статуса. По существу это означало бы создание нового федеративного образования в составе трех самостоятельных во внутренних делах государств: Австрии, Венгрии, Чехии. Император Франц-Иосиф одобрил соответствующий документ, так называемые «Фундаментальные статьи», и дал согласие короноваться чешским королем. Ставшая реальной перспектива федерализация Австрии встретила яростное сопротивление немецких централистов и венгерского правительства Д. Андраши, к которым присоединилась Германия в лице «железного канцлера» О. Бисмарка. Против такого мощного объединенного фронта Франц-Иосиф не мог устоять. Император и его кабинет поплатились за то, что попытались решить судьбу многонациональных чешских земель, игнорируя позицию и настроения многочисленного (около 37% населения Чехии) немецкого меньшинства, считавшего эту страну своей родиной так же, как и чехи, жившие с ними бок о бок на протяжении столетий.

В конце 60-х — начале 70-х годов господствующий класс Венгрии еще проявлял некоторую склонность к решению национального вопроса с учетом минимальных потребностей невенгерских народов. Государственным собранием (парламентом) был принят целый ряд либеральных по духу и букве законодательных актов с целью модернизации общества и системы управления общественными процессами. Либеральным по всем параметрам являлся «закон о равноправии национальностей» от 1868 г. Обучение не только в начальной, но и в средней школе должно было вестись на родном языке. Начальное образование (детей 6— 12 лет) было обязательным, контроль над школами возлагался на государство. Государство гарантировало соблюдение прав церквей, муниципалитетов и личности. Статус официального языка был закреплен за венгерским, но при этом употребление языков национальностей допускалось в местной и комитетской (областной) администрации, в судах нижней инстанции, а также в переписке между комитатами, большинство населения которых составляли славяне или румыны.

Тем не менее в последней трети XIX в., после того как венгерскими властями были предприняты первые грубые шаги принудительной мадьяризации. Предложив «законом о национальностях» 1868 г. всем подданным королевства без различия языка и вероисповедания лишь гражданские свободы и равноправие, венгерское государство обмануло их ожидания. Единственное исключение было сделано для хорватов, точнее для Хорватии—Славонии, входившей в состав королевства Венгрии с начала XII в. и сохранившей рудименты атрибутов былой государственности.

Первые удары репрессивной мадьяризаторской политики, к которой прибегло правительство Калмана Тисы (1875—1890), обрушились на словаков. В 1875 г. оно запретило деятельность единственной культурно-просветительской организации словаков — Матица Словацкая; были закрыты все три словацкие гимназии, множество средних и начальных школ: из почти двух тысяч к началу второго десятилетия XX в. их сохранилось менее полусотни.

Существование по соседству самостоятельных государств — Румынии, Сербии, Черногории — оказывало возрастающее влияние на национальные движения родственных этносов в Австрии и Венгрии. Однако и эти движения почти до самой гибели империи не ориентировались на ее разрушение и на «воссоединение» со «своим» этническим государством. Так, программа образованной в 1881 г. Национальной партии румын включала требование равноправия народов и религий, всеобщего избирательного права, выполнения положений «закона о национальностях», а также автономии Трансильвании. Самонадеянное венгерское руководство высокомерно отвергло эти требования. Тогда партия совершила не совсем лояльный по отношению к правительству акт, обратившись в 1892 г. непосредственно в Вену к королю со специальным меморандумом. По обвинению в «подстрекательстве» суд в Коложваре (ныне Клуж) в 1894 г. приговорил лидера Национальной партии румын к 5 годам заключения.

Национальная политика австрийского правительства существенно отличалась от политики, которая проводилась венгерским государством. Важнейшее различие состояло в том, что правящие круги Австрии не ставили перед собой задачу превращения страны в мононациональное немецкое государство. Австрийская буржуазия в противоположность господствующим классам Венгрии проявляла склонность к определенным уступкам национальностям, была более либеральной и терпимой, чем венгерская. Поэтому защиту от притеснений властей Венгрии лидеры угнетенных пародов, как в былые времена, искали в Вене, у трона и венского двора. Династия, и в особенности ее глава Франц-Иосиф, продолжая традиции феодальных времен, старалась дистанцироваться от межнациональных конфликтов, сохранить позицию и статус «наднациональной силы». Тем не менее весь период дуализма отмечен неуклонным нарастанием национальных движений в австрийской половине империи. Благодаря либеральности австрийского режима национальные конфликты здесь проявились ярко и открыто, оказывая постоянное давление на правительство хотя бы тем, что эффективной обструкцией в парламенте депутаты национальностей не раз срывали его работу.

Внешняя политика Австро-Венгрии в большей мере, чем любой другой из великих держав, определялась особенностями ее внутреннего устройства. В силу полиэтничной структуры и «родства» больших групп славян, румын и даже немцев империи с окружавшими ее соседними государствами австро-венгерская дипломатия должна была постоянно оглядываться на возможные последствия любой своей акции внутри самой империи.

Краеугольным камнем внешней политики Австро-Венгрии был и до конца ее существования оставался союз с Германией. Отношения с Германской империей в течение всего периода дуализма были достаточно ровными и более стабильными, чем с любым другим партнером. Взаимоотношения с великим северным соседом — Россией были более динамичны, изменчивы, подвергались воздействию внешних факторов, третьих сил, в частности, они испытывали постоянное давление вечно взрывоопасной ситуации на Балканах, где непосредственно сталкивались интересы обеих держав. Из-за сложившейся на полуострове и вокруг него патовой ситуации, когда ни один великодержавный претендент на гегемонию не был в силах одолеть другого, Петербург и Вена вынуждены были периодически действовать на Балканах совместно, умерять боевой пыл своих тамошних союзников, подавлять вспышки агрессивности балканских монархов.