Каннибализм во время Ливонской войны. "Ein Erschröckenliche doch Warhaftige grausame hungers nott und Pestilenzische plag so im Landt Reissen vnnd Littaw furgangen im 1571 Jar" (Престрашное, но тем не менее достоверное изображение жестокой вспышки голода и чумной напасти, что стряслась таким образом в земле Русских и Ливонцев в 1517 году). Немецкая гравюра, 1571

Каннибализм, детоубийство, насилие над женщинами, чудовищные казни и пытки мирного населения — так описывались действия русского войска царя Ивана Грозного в памфлетах на немецком языке, которые ходили по Европе во время Ливонской войны 1558—1583 годов. Книгопечатание уже в XV веке распространилось почти по всей Европе. Самой ходовой и массовой формой печатных изданий стали листовки-памфлеты с незамысловатыми гравюрами (Flugshcriften). Они чем-то напоминали желтую прессу нашего времени. Такие памфлеты были эффективным средством политической и религиозной пропаганды.

Войны выигрываются не только на полях сражений. Оружием, направленным против экспансии и усиления Русского государства, стали печатные памфлеты. Гравюры с изображением различных ужасов сопровождались текстами такого рода: «Весьма мерзкие, ужасные, доселе неслыханные, истинные новые известия, какие зверства совершают московиты с пленными христианами из Лифляндии, мужчинами и женщинами, девственницами и детьми, и какой вред ежедневно причиняют им в их стране. Попутно показано, в чем заключается большая опасность и нужда лифляндцев. Всем христианам в предостережение и улучшение их греховной жизни писано из Лифляндии и напечатано», (Георг Бреслейн, Нюрнберг, «Летучий листок», 1561).

Царь Иван IV Васильевич начал Ливонскую войну, исходя из вполне прагматичных целей. Ливонская конфедерация не только нарушала более ранние договоры, не выплачивая дань, но и стала сближаться с Польско-литовской унией. Позвольский договор прямо включал в себя статью о союзе против Русского государства. Кроме того, Ливония и Ганзейский союз блокировали доступ европейских купцов в новый русский порт на реке Нарве. А в 1548 году в Любеке был задержан и казнен саксонский купец Ганс Шлитте, который по заказу Ивана IV завербовал на русскую службу около трехсот европейских мастеров различных специальностей.

Ливонская конфедерация находилась на территории современных Латвии, Эстонии и Литвы. Сначала в этих землях, населенных прибалтийскими племенами, сохранялось влияние древнерусских княжеств. Но с XII века начинается вооруженная колонизация Ливонии немецкими рыцарями-крестоносцами. С первой половины XIII века Ливонией начинают называть конфедерацию из Ливонского ордена, Рижского архиепископства, а также Курляндского, Дерптского и Эзель-Викское епископства. Отношения между епископами, рыцарями ордена и немецким дворянством были непростыми. Ливонская знать немецкого происхождения презирала не только крестьян — ливов и эстов, но даже говоривших на немецком горожан-бюргеров.

Вначале война складывалась успешно для Русского государства. Но его усиление и выход к Балтийскому морю не были приемлемым исходом для других держав региона. Они воспользовались тем, что Иван Грозный не закрепил первоначальные успехи, а русские земли разоряли постоянные набеги крымских татар. В итоге Ливонская война превратилась в затяжной конфликт и обернулась катастрофой. Земли Ливонской конфедерации перешли к Швеции, Дании и Польско-Литовскому государству.

Риторике памфлетов во многом вторили и ливонские хронисты. Для пастора и моралиста Руссова русское войско было Божьей карой, посланной жителям Ливонии за грехи. Руссов писал на нижненемецком диалекте, а не на латыни, обращаясь к широкой аудитории, и стремился убедить ганзейских купцов и Священную Римскую империю поддержать Ревель против русских. В отличие от Руссова, Хенниг, немец из Веймара, отражал высокомерную позицию немецкой знати и был настроен про-польски. Он был секретарем магистра Ливонского ордена и герцога Курляндии Герхарда Кеттлера, став после смерти того регентом при его сыновьях и фактическим правителем части Ливонии.

Русские в памфлетах и хрониках были показаны кровожадными варварами, коварными и трусливыми клятвопреступниками. Они разделывали, жарили и ели детей, кидали их живыми в колодец, пытали беременных женщин, вешали и сажали на кол, отсекали части тела, расстреливали из лука пленников, приколотив их к двери. Татары из московского войска якобы вырезали у пленника сердце и съели его. Иван Грозный изображался как дикий и безумный тиран, отце- и сыноубийца, способный заколоть младенца и бросить его на съедение зверям. Преступления описывались почти в порнографических подробностях — например, в Великом Новгороде опричники не просто убивали людей, но непременно раздели и нагими утопили в реке сто женщин по приказу царя. 

Русские в Ливонии в июле и августе 1577 года. Из Sammlung von Nachric Иоганна Якоба Вика.

Были ли эти истории основаны на свидетельствах очевидцев и непосредственном опыте авторов?

Большинство хронистов и авторов памфлетов не являлись прямыми очевидцами событий Ливонской войны, не считая Руссова, который посидел за стенами в осажденном русским войском городе. Осведомленность их о Русском государстве, его жителях и обычаях тоже оставляла желать лучшего. Даже если не рассматривать очевидные сказки про каннибализм, ливонские хронисты постоянно допускают ошибки. Они путают год рождения Ивана Грозного, называют его отцеубийцей, пишут, что он убил царевича Дмитрия и т.п. Реннер в своей хронике пишет, что русские сжигают своих воинов, павших в бою с ливонцами — вариант, недопустимый для православных. Интересно и то, что некоторые авторы приписывают русским привычные для Европы практики. Например, казнь через колесование (Хеннинг), которая появилась на Руси уже после правление Ивана Грозного и получила распространение только при Петре I.

Но главное — памфлеты о «зверствах московитов» точь-в-точь копировали такие же памфлеты о зверствах турок, получившие распространение после падения Константинополя в 1453 года. Все клише и сюжеты — порабощение пленных, насилие над женщинами, экзотические пытки — перекочевали в листовки о Ливонской войне. В самом деле, зачем придумывать новое, если уже есть готовый шаблон?

Русские в Ливонии в 1578 году. Из Sammlung von Nachric Иоганна Якоба Вика.

Метод авторов немецких памфлетов и ливонских хронистов заключался в расчеловечивании противников, сравнении их с дикими зверями и демонами, дополнении рассказов об ужасах войны почти порнографическими подробностями. Хотя в хрониках упоминается и о крайне жестоком поведении ливонцев по отношению к русским, оно преподносится как исключение из правила, простительный грех — ведь это зверства по отношению к зверям, а не людям. Жестокость же, приписываемая московитам, преувеличивается до гротескных масштабов, а случаи их благородного поведения рассматриваются, в свою очередь, как исключение. Ливонцам можно бросать тела ужасных и диких врагов на растерзание зверям без погребения. А вот если так поступали русские, это преподносится как чудовищное, непозволительное поведение.

Очевидно, что без жестокостей и жертв не обошлись ни правление Ивана IV, ни военные действия на территории Ливонской конфедерации. Но Иван Грозный был правителем XVI века, и в методах своего правления был вполне сопоставим с другими европейскими монархами этого времени. Точно так же и действия русского войска в этот период не отличались от принятой практики ведения войны. Как пишет историк Чарльз Гальперин, перефразируя Оруэлла, для ливонских хронистов XVI века все люди — грешники, но русские — грешнее всех. Военный конфликт между Ливонской конфедерацией и Русским государством преподносился немецкими авторами как борьба между цивилизацией и варварством, добром и злом.

Ходившие по Европе памфлеты явно сыграли существенную роль в демонизации фигуры Ивана Грозного. Пропаганда XVI века способствовала превращению его в гротескный образ тирана, который прочно поселился в массовой культуре XIX-XX веков. Многие правители избежали такой участи. К примеру, веком позже знаменитый Король-Солнце, Людовик XIV, при котором абсолютная власть короля достигает своего пика, оставит Францию разоренной бесконечными войнами и колоссальными военными налогами. Результатом его правления станут экономический упадок и обнищание страны. А отмененный королем Нантский эдикт о веротерпимости приведет к преследованиям и массовой эмиграции нескольких сотен тысяч протестантов-гугенотов. Однако образ Короля-Солнца в массовой культуре — скорее эксцентричный, но великий правитель, а не чудовище и тиран.

Страница из памфлета о Дракуле (переиздание 1499 года)

Роль памфлетов и пропаганды в европейском восприятии Ивана Грозного отчасти напоминает ситуацию с валашским господарем Владом III Басарабом (1431-1476), больше известным по его прозвищу Дракула. В формировании легенды о его кровавых деяниях не обошлось без памфлета, изданного в 1463 году в Вене. После этого памфлет переиздавался еще четырнадцать (!) раз под разными названиями.