Какую именно Европу без США видит Варшава

Министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский в интервью шведской газете Svenska Dagbladet выразил уверенность в том, что Европа может справиться с Россией без США. Как заявил глава польской дипломатии, «у Европы была политика в отношении России до того, как США стали властью на европейском континенте, она была у нас ещё до того, как появилось американское государство».

Это любопытное высказывание, которое имеет как современный геополитический, так и исторический аспекты. Вначале об истории. Складывается впечатление, что Сикорский таким образом отвечал на слова главы российской делегации на переговорах в Стамбуле Владимира Мединского. Журналист британского журнала The Economist Оливер Кэрролл утверждал, что помощник президента России преподал небольшой урок истории украинской делегации, рассказав о Северной войне (1700 – 1721). Он отметил, что наша страна воевала с Швецией 21 год: «Мы не хотим войны, но мы готовы сражаться год, два, три – сколько бы времени это ни заняло. Мы воевали со Швецией 21 год. Как долго вы готовы сражаться?».

Позже Мединский в эфире телеканала «Россия 1» вернулся к теме Северной войны. Он напомнил, что земли на северо-западе исторически принадлежат России, они когда-то были частью Новгородской республики. Потеряв эти территории в Северной войне, Швеция навсегда утратила статус великой державы. Кстати, Москва и Варшава в то время выступали единым фронтом против Стокгольма. Может быть поэтому Svenska Dagbladet в примечании объяснила шведским читателям, что Польша так активно инвестирует в развитие своей сухопутной армии потому, что она научена «историческим опытом оккупации Россией, Германией и Австрией». И ещё один нюанс европейской политики на российском направлении до того, как «США стали властью на европейском континенте» – в XIX веке во время американской Гражданской войны Санкт-Петербург выступал на стороне Вашингтона против Лондона.

Сегодня история как будто бы повторяется уже в контексте украинского конфликта. Европейские политики, кто открыто, кто намёками, обвиняют президента США Дональда Трампа в том, что тот отказывается от «трансатлантического единства» и «идёт на поводу» у президента России Владимира Путина. Один из доминирующих выводов, который делается из этого, гласит, что Европа, даже если не сможет убедить Вашингтон продолжить поддерживать Украину, должна самостоятельно спонсировать оружием и деньгами киевский режим. Однако, на наш взгляд, возможен и другой вариант, когда Европа разыграет в отношении Украины «версальский сценарий» времен Первой мировой войны. Она первой умоет руки и отойдёт в сторону. После чего киевский режим столкнётся с «территориальной усушкой» (в интересах России) и выплатой репараций (сырьевая сделка с США).

В этом случае Европа получит возможность объяснить европейцам всю «аморальную порочность» нового «империалистического альянса» Вашингтона и Москвы, аргументировать необходимость ведения «торговой войны» с США и ужесточения санкционного режима против России. И это будет рассчитано не только на европейцев, но и другие регионы мира. Франция, скорее всего, займётся подрывом американских и российских интересов на Ближнем Востоке, где у неё сохранились ещё некоторые позиции. Великобритания будет делать то же самое, сосредоточившись на Азиатско-Тихоокеанском регионе. На этих двух направлениях Европа, сформулировав тезис о новом «империалистическом альянсе» Вашингтона и Москвы, попытается дискредитировать «антиколониальный» имидж России за счёт связывания её с историческими американскими интервенциями.

Что касается Польши, то она выступит «копьём» польско-немецкого блока на восточном направлении против Москвы, если её не переориентирует с той же целью Лондон, но уже на северо-восточном направлении, включив в блок стран Северной Европы и республик Прибалтики. Берлин отдавать Варшаву, конечно, не хочет. Как предупреждает немецкий аналитический центр Stiftung Wissenschaftund Politik (SWP), с«приходом к власти администрации Трампа эпоха трансатлантической определённости закончилась, в том числе и в политике безопасности Польши». Пока США рассматривали сдерживание России как «стратегический приоритет», это было на руку полякам. Варшава «хочет укрепить трансатлантические отношения и американское присутствие в Европе, но в то же время переживает европейский момент – в связи с этим Германия и Польша могли бы создать партнёрство в сфере безопасности».

«Варшава не хочет быть оттеснённой на обочину Европы двумя европейскими ядерными державами, Великобританией и Францией, – замечает SWP. – Германия заинтересована в том, чтобы Польша с её политикой безопасности, зацикленной на США, не стала инструментом Вашингтона в вопросах внешней и европейской политики. Сотрудничество США в сфере безопасности также не должно предоставлять Польше особый статус, который, например, предполагал бы особые обязательства в области безопасности. Берлин также будет следить, чтобы Польша, действуя на восточном фланге НАТО или в регионе Балтийского моря, не ограничивалась инициативами без участия Германии. В целом, хотя немецко-польской идентичности интересов и нет, можно заложить основу для новой немецко-польской общности, подкреплённой политикой безопасности и обороны. Если бы произошёл существенный вывод американских войск из Польши, то возникли бы новые формы военного сотрудничества и интеграции (если бы Германия смогла это сделать), включая вопросы размещения (немецких войск – С.С.)».

До этого ещё далеко, «проамериканская фракция» варшавского салона пока что сильна и может взять реванш. И в таком случае, если Вашингтон и Москва продвинутся дальше на пути нормализации отношений, если США откажутся от прежней концепции сдерживания России в Европе, может сработать маловероятный сценарий, когда Польша на российском направлении изберёт политику «финляндизации».