Как Амстердам изобрел капитализм

Четыреста лет назад деревня под названием Амстердам решила завоевать мир и изобрела капитализм в том виде, в каком мы его знаем, и стала самым богатым городом на европейском континенте.

У голландцев было такое чувство, что, кем бы ты ни был, ты можешь участвовать в этой важной экономической деятельности вашего общества.

Сто лет спустя Лондон, его главный конкурент, занял его место Величайшая торговая держава в мире, Лондон пережил огромные трудности, но впоследствии стал крупнейшим городом в мире и изобрел то, что впоследствии стало называться мегаполисом.

Когда железная дорога обрушилась на беднейшие районы Лондона, люди были просто раздавлены. Можно сказать, они были сметены с лица земли.

Тем временем Новый Амстердам стал называться Нью-Йорком. Он находился под британским правлением. Город вырвался на свободу и вступил в борьбу.

Став форпостом технической революции, Нью-Йорк стал вертикальным городом и открыл для себя совершенно новые горизонты. День за днем вы могли наблюдать, как эта каменная громада возводилась посреди реки. И он становился все больше, и больше, и больше.

Сегодня мы восхищаемся красотой домов города и очарованием его каналов.

Но в Амстердаме есть гораздо больше, нежели только это. Он знаменует собой отправную точку великого приключения.

Это время расцвета либерального капитализма, расширения мировой торговли и появления глобального города. Редкое в истории человечества стечение обстоятельств, изменившее облик мира.

Амстердам все еще был всего лишь небольшим городком с населением менее тридцати тысяч человек, не слишком значительным с точки зрения европейского континента.

В это весеннее утро 1594 года недалеко от площади Дам, которая была сердцем Амстердама с самого его основания, десять человек провели встречу. Встреча состоялась в доме одного из участников, некоего Мартина Спилла, пивовара по профессии.

За столом сидели люди, чьи предприятия торговали древесиной, солью и сельдью - продуктами, на которых Амстердам стал специалистом. Однако их корабли были отстранены от торговли перцем и специями с Южной Азией, самой прибыльной продукцией в мире. Потому что этой формой торговли управляла Португалия, которой принадлежало огромное количество торговых постов на пути в Азию, служивших остановками для ее торговых судов и базами для военных кораблей.

В тот день, о котором идет речь, именно эта монополия была в центре их обсуждения. Идея была в том, что можно было  разрушить монополию Португалии на торговлю с Дальним Востоком. И они поняли, что к этому времени Амстердам уже развился. У него есть деньги. У него есть люди с опытом работы. Они строят корабли. Другими словами, все ингредиенты встали на свои места.

У каждого из мужчин, присутствовавших в то утро, был уже накоплен изрядный капитал. Но это было ничто по сравнению с тем, чем они вскоре будут владеть, и с созданием настоящей империи, в которую они внесут свой вклад. Среди них был Дирк ван Осс, один из самых динамичных трейдеров города. Родом из Антверпена (ныне Бельгия),  он был беженцем, как и многие из тех, кто присутствовал на этой встрече. Они переехали в Амстердам после конфликта, который бушевал в этой части Европы последние двадцать пять лет.

С одной стороны был Вильгельм Молчаливый, который защищал интересы голландских протестантов. С другой стороны был Филипп - Король Испании, бескомпромиссный католик и один из самых могущественных людей на континенте. Когда северные провинции  (ныне Нидерланды) восстали, он предал их огню и мечу.

Но Амстердам и Нидерланды, в конце концов, обрели независимость от Испании, в то время как Антверпен и Фландрия остались под его контролем.

На тот момент Антверпен был главным торговым городом Европы, богатейшим городом континента, изначальным источником налогообложении Филиппа II и его королевства.

Однако, король Испании заключил пари, которое дорого ему обошлось. Они знали, что, так или иначе, всех торговцев за решетку не посадишь. Деньги мобильны. Таким образом, они, возможно, однозначно сказали жителям Антверпена, что у них есть выбор: вы можете либо остаться с нами, либо принять католичество, если вы еще не католик (а еврей), но вы также можете уехать - и у вас есть три года, чтобы ликвидировать (в смысле, сделать их ликвидными) свои активы и забрать их с собой. В общем, по примеру королевы Испании Изабеллы, приказавшкй евреям либо покинуть Испанию в течение 3х месяцев, либо принять католицизм, Филипп прицепился к Антверпену (в Испании, кстати, до сих пор у 20% населения еврейские корни по мужской линии).

Половина жителей Антверпена, которые часто были более предприимчивыми, решили уехать. Многие из них уехали в Лондон или Германию, но в конечном итоге решили поселиться всего в двухстах километрах от своего родного города, в Амстердаме. Самые богатые из них купили себе дома в маленьком средневековом городке. Но те, кто не мог себе этого позволить, построили свои собственные дома за пределами городских дстен, на сельскохозяйственных землях. Вскоре здесь будут жить десятки тысяч людей, ожидающих лучшего решения.

Для этих беженцев это было началом новой жизни, и, когда представился шанс, они не собирались его упускать. С ними рядом сидит их картограф. У них есть все необходимые люди. И они разрабатывают систему того, как они собираются дальше действовать, маршрут, по которому они пойдут, какие корабли им понадобятся.

И они объединились в компанию, которую назвали Compagnie Fanfare, что переводится как "Компания за тридевять земель".

Справедливости ради стоит сказать, что эта небольшая группа была хорошо подготовлена. Человека по имени Корнелиус де Хоутман отправили в Португалию, в Лиссабон, где он проработал несколько лет и следил за ведущими игроками рынка. Он знал, что делает, и, несмотря на отсутствие опыта, группа назначила его лучшим специалистом в этой области. Он возглавлял эту экспедицию.

Общая сумма инвестиций составила триста тысяч голландских гульденов, это огромная сумма. Даже у самых богатых торговцев Амстердама не было таких сумм наличными. Дом в Амстердаме стоил около пяти тысяч голландских гульденов, и за такие деньги можно было купить очень красивый дом. Поэтому им пришлось привлечь множество трейдеров, чтобы собрать такую сумму денег.

Конечно, десятки трейдеров были привлечены в качестве инвесторов в эту первоначальную кампанию Хоутмана. Три корабля. Двести сорок девять членов экипажа. Никто в Голландии никогда не предпринимал путешествие в такую даль. Более того, если бы они пересекли вражескую территорию, португальцы могли бы в любой момент перехватить экспедицию и уничтожить их корабли.

Из-за цинги и мятежей плавание прошло неудачно, и Хоутману пришлось на несколько месяцев остановиться на Мадагаскаре. И, в конце концов, добрались до Бантама, что на острове Ява. Ничто не было оставлено на волю случая.

Во время своего пребывания в Лиссабоне Хоутман понял, что именно здесь, в Азии, он сможет купить перец и специи. Но когда он добрался до места назначения, он был разочарован. Султан, который поначалу тепло приветствовал его, взял его в плен. Хоутман бежал и после нескольких путешествий 14 августа 1597 года вернулся в Амстердам.

Более чем через два года около восьмидесяти из двухсот с лишним человек вернулись. Они были похожи на скелеты. И у них в руках было всего несколько мешочков с перцем и специями. Так что, с точки зрения логики, это была полная катастрофа, за исключением того, что горстка людей, поддержавших это путешествие, осознала, что они это сделали. На самом деле они проделали весь этот путь, каким-то образом раздобыли кое-какие специи и вернулись. Итак, они победили португальцев.

И тогда они поняли, что это отличная возможность. Это должно было сработать. Амстердаму теперь нужно было собрать достаточно ресурсов, которые потребовались бы для реализации его глобальных амбиций. Ему нужны были корабли. Много кораблей. И как можно быстрее. 

И так случилось, что в 1594 году, то есть за три года до возвращения Хоутмана в Амстердам, один человек нашел ответ. Его звали Корнелиус Кщорнелисзун, и он владел несколькими мельницами в деревне Уджест, недалеко от Амстердама. Корнелиус Корнелисзун был великим изобретателем. Он помог Голландии освоить энергию ветра. До этого момента для распиловки деревянных досок требовалось несколько человек и много терпения.

Но все изменилось, когда Корнелис Корнелисзун разработал коленчатый вал. Это привело революцию в судостроении. Коленчатый вал на самом деле является очень простым изобретением, которое преобразует круговое движение в вертикальное. С помощью этой новой технологии стало возможным изготавливать деревянные доски, которые, в основном, использовались для судостроения, в тридцать раз быстрее, чем раньше. Это значительно снизило производственные затраты и ускорило процесс судостроения, что сделало производство кораблей, больших кораблей, намного дешевле. Вспомним, что это происходило в конце XVI века.

Патент был выдан примерно в 1592-1594 годах. Другими словами, именно в то время голландцы начали свои масштабные исследования. Поначалу изобретение встретило большое сопротивление, и многие работники верфи отказались от этого новшества. Но уже через несколько лет его использование стало более распространенным, и преимущество Голландии перед ее иностранными конкурентами было очевидным. Амстердам стал ведущей верфью в Европе, и именно там серийно производилось лучшие торговые суда того времени (Петр Первый приехал в Голландию в 1697 году, 100 лет спустя).

Последующие пять лет были полны волнений. Отправлялось все больше экспедиций и основывалось множество судоходных компаний. Семьдесят пять кораблей были отправлены в Азию. И корабли начали возвращаться, нагруженные этими невероятно ценными специями. И это был, действительно, тот момент, когда начался Золотой век Голландии.

Есть сцена, описанная неесколькими писателями, о том, что, когда эти первые корабли возвращались, все церковные колокола звонили в знак того, что произошло что-то действительно важное.

Эти экспедиции вернули девять миллионов голландских гульденов, что соответствует общей сумме государственного долга Голландии. Долг накопился за время войны с Испанией.

Но это не могло продолжаться в том же духе вечно, потому что все эти компании рано или поздно начали бы конкурировать. Все они хотели поехать в Азию и купить специи. Цены в Азии начали расти, чему никто не был рад (кроме азиатов). Другой проблемой (для голландцев) были португальцы и испанцы, которые не хотели отказываться от своих прибылей, чтобы они достались голландцам.

Им нужна была хорошо организованная и централизованная компания, обладающая монополией на рынке

и способная защитить себя от испанцев и португальцев. И вот, VOC была создана.

Дата создания VOC - это ключевая дата в истории капитализма, а также в истории Амстердама.

Однажды апрельским утром 1602 года Дирк ван Осс превратил комнату в своем доме во временный офис Голландской Ост-Индской компании, директором которой он только что был назначен. Любой желающий мог приобрести акции этой новой компании. 1143 человека воспользовались этой возможностью. Не только торговцы, но и столяры, кузнецы по бронзе и всевозможные ремесленники, и даже семь человек, которые работали домработницами. В то время это был образец среза общества в Амстердаме.

В общей сложности в эту новую судоходную компанию было инвестировано 3.687.000 голландских гульденов, что стало огромным успехом для компании.

Это была первая операция такого рода, проведенная Дирком ван Оссом в его доме в тот момент, когда эти обычные люди пришли к нему домой, чтобы купить акции, и она, возможно, займет важное место в истории, потому что это, можно сказать, момент зарождения капитализма.

Но возникла проблема. Инвесторы привыкли вкладывать деньги в один рейс. Далее они ждали, когда корабли возвращались, чтобы они могли вернуть свои деньги обратно (с прибылью) и могли либо продолжать инвестировать, либо прекратить.

Но с выпуском VOC в 1602 году им сказали, что они могут инвестировать, но на десять лет. А десять лет - это слишком долгий срок для многих мелких инвесторов.

VOC нашел решение проблемы на небольшом мосту, который теперь можно найти у выхода с вокзала Амстердама. В начале семнадцатого века в этом районе располагался городской порт и множество кораблей, готовых выйти в море. На старом мосту, ближайшем к морю, те, кто хотел продать свои акции VOC, встречались с теми, кто хотел их купить. Но погода в Амстердаме не всегда была благоприятной, и в дождливые дни люди собирались в церкви Святого Олафа, католической церкви, которая была заброшена во время победы протестантов и с тех пор досталась торговцам Амстердама, приехавшим из скандинавских стран.

Это место, в какой-то степени, стало первой фондовой биржей, существовавшей в истории человечества. Процесс заключался в том, что вы совершали обмен на мосту или в церкви. А затем вы шли в штаб-квартиру Голландской Ост-Индской компании. И вам нужно было получить подписи и печати - таким образом, сделка была скреплена. Это делало ее эффективной.

Штаб-квартира Голландской Ост-Индской компании теперь является частью Амстердамского университета (в котором училась нынешняя старшая принцесса до того, как появились угрозы ее жизни). Это была первая штаб-квартира в мире со своими офисами, менеджерами и советом директоров. Это здание - работа Хендрика де Кейзер, ведущего архитектора того времени. Именно его они позвали, когда по мере роста активности на фондовой бирже решили построить настоящую фондовую биржу.

У Хендрика де Кейзера было две модели для работы: биржа в Антверпене и ее копия - биржа в Лондоне. Но Антверпен находился на вражеской территории, поэтому Хендрик де Кейзер отправился в Англию.

Там на бирже торговали только товарами, акций компаний тогда еще не существовало. Но архитектура была интересной, и Хендрик де Кейзер черпал в ней вдохновение. Вернувшись в Амстердам, он построил здание по тому же образцу. Его расположение неслучайно.

Новая фондовая биржа была построена прямо в центре Амстердама, в двух шагах от мэрии, в знак того, что финансы и политика будут работать рука об руку.

В Амстердаме, в отличие от Лондона, обменивались не только товарами, но и акциями Голландской Ост-Индской компании. В связи с этим Амстердамская фондовая биржа стала первой в истории мировой экономики.

Фондовая биржа была открыта в 1611 году, в то время как между Голландской Республикой и Испанией было подписано перемирие. Город, временно освобожденный от бремени военных долгов, наконец-то получил ресурсы для расширения. За тридцать лет было раскопано десять квадратных километров, построено около сотни мостов и три тысячи домов. С 30.000 жителей в 1585 году и 105.000 тридцать лет спустя Амстердам вскоре станет третьим по величине городом на европейском континенте.

Следующая часть этой истории происходила в Лондоне, в самом центре города, в деловом районе. Тогда, как и сейчас (ну, не прямо сейчас-сейчас; сейчас это город пакистанцкв и индусов), это был город торговцев. В начале XVII века Лондон еще не пережил своей урбанистической революции. Это был все еще средневековый город. На самом деле это было очень маленькое местечко по сравнению с Лондоном, который мы знаем сейчас.

В настоящее время Лондон-сити является важным финансовым центром, и там живе⁹т не так много людей. Но вернемся к тому историческому периоду, когда большая часть населения Лондона все еще жила здесь. А город был территорией, ограниченной старыми средневековыми стенами, которые были построены поверх старых римских стен. На самом деле это была очень маленькая территория, которую мы называем квадратной милей. Это было место, состоящее из средневековых домов, расположенных очень близко друг к другу, в основном деревянных. Среди них было несколько новых построек, но это был во многом средневековый город, очень старомодный.

Город был отделен от королевской власти. Монархи нуждались в деньгах, которые им ссужали торговцы, которые взамен получали определенную степень свободы. Великие состояния Англии - там была их вотчина. В 1534 году, когда Генрих VIII откололся от Римской церкви, он захватил все католические монастыри. До этого момента они занимали 60% площади города. Король распределил их между своими придворными. И вот, когда корол присваивает это богатство себе, меняется право собственности на более чем половину зданий в Лондонском сити. И они переходят от консервативных землевладельцев, которые являются церковниками, к инициативным предпринимателям, торговцам, которые покупают церковную недвижимость как инвестиции.

Примерно через пятьдесят лет Лондон станет местом, которое на самом деле наполнится чрезвычайно богатыми людьми, живущими в своих собственных очень больших домах. И эти люди проводили зимние месяцы в Лондоне со своими женами, а их жены хотели пройтись по магазинам. А шопинг - это, безусловно, ключ к тому, что происходит с Лондоном. Он становится настоящим торговым центром, куда люди приходят, покупают и перепродают дорогие предметы роскоши. 

В начале XVII века Лондонский сити был быстро развивающимся городом, развивающимся коммерческим центром. Но он по-прежнему сильно отставал от Амстердама. И когда два города столкнулись друг с другом, Лондонский сити оказался на втором месте. В то время, как и сейчас, в сити бизнесменам часто предоставлялась конфиденциальная информация. Особенно в пабах, где часто подслушивают разговоры с помощью подслушивающих устройств. Пабы - это места, где люди встречаются. Пабы - это социальные центры, а бизнес-центры нуждаются в социальных центрах не меньше, чем жилые районы. Работа - это, прежде всего, социальная деятельность.

Британцы, в отличие от большинства других национальностей, пьют стоя вместо того, чтобы сесть за стол. Если вы сидите за столиком во французском кафе, все, что вы слышите, - это сплетни ваших друзей. Вы никогда не сможете расслышать, о чем говорят за соседним столиком, а это всегда гораздо интереснее, чем то, что говорят ваши друзья. В британском пабе такой проблемы нет. Поскольку вы стоите, вы можете легко подойти достаточно близко к другой группе, чтобы слышать, о чем они говорят, и вы можете не обращать внимания на то, что говорят ваши друзья, что вы и так уже знаете. Стратегическая информация может попасть не в те руки.

И это именно то, что случилось в конце лета 1608 года. И это изменило судьбу Лондона, Амстердама и даже всей Америки.

В то утро у некого Генри Гудзона была назначена встреча в офисе Московской компании, на маленькой улочке города под названием Бадж-роу. Московская компания специализировалась на торговле с Россией. И уже не в первый раз Генри Гудзон поступил к ним на службу. Генри Гудзон потратил много лет на многочисленные путешествия, пытаясь найти короткий путь в Азию. Дважды Гудзон пытался найти правильный маршрут. Первая попытка прошла через Северный полюс, но, очевидно, не сработала. А вторая попытка прошла через крайнее северное побережье России и... тоже не увенчалась успехом. 

В то время люди на него смотрели как на человека, который все знает - типа, Стива Джобса или кого-то подобного его эпохе, на кого люди начали смотреть как на знающего человека.

На этот раз Гудзону пришла в голову новая идея. Вместо того чтобы двигаться на восток, нужно пересечь Атлантику и континент. Именно это он и объяснял своим работодателям. Однако внутри здания все произошло не так, как он ожидал. Они не только отказались от его предложения, но и проводили его до двери.

Тем не менее, этот инцидент не остался незамеченным. Шестидесятидвухлетний Эммануэль ван Меттерен быстро воспользовался этой возможностью. В качестве голландского консула в Лондоне, он искал любую информацию. И у него были шпионы. Он платил людям за получение информации. И одним из тех, за кем он следил, был Генри Гудзон. И он очень быстро узнал, что Московская компания уволила Генри Гудзона. И вот он подошел к нему и сказал: "Приезжай в Амстердам. Мы будем финансировать тебя".

Так Лондон упустил потрясающую возможность, потому что Гудзона быстро уговорили, и через месяц он отплыл в Амстердам. Он приезжает в Амстердам, а там говорят с другим акцентом. Другой язык. Они одеваются по-другому.

И это тот самый момент, когда они строят свою первую фондову биржу и выдвигают идею расширения сети каналов. И это многонациональное общество, говорящее на нескольких языках, было для него чем-то очень странным. Гудзон открыл для себя новый мир. В отличие от его родного города, здесь смешанное население и много беженцев.

В Европе нетерпимость является официальной политикой. И если вы в Лондоне, то, по сути, вы англичанин. Тогда был момент, когда такая идентичность усиливалась и практически закреплялась законом.

А в Амстердаме не было короля или абсолютной власти, но республика состояла из  Семи провинций. Все они должны были прийти к компромиссу для принятия любого важного решения. Когда город стал протестантским, католические церкви были превращены в обычные места отправления культа.

Но в городе все еще было много католиков. Они составляли треть населения, и их вера не была запрещена. Их церквей просто больше не было видно. Теперь они жили в отдельных домах. Во времена Золотого века Голландии таких церквей было шестьдесят шесть. Все знали, что службы проводятся каждое воскресенье, но к ним относились терпимо. В то время, когда европейцы убивали друг друга по религиозным мотивам, это было доказательством большой открытости. И это наследие, которое Амстердам передавал на протяжении Золотого века всему миру (пафосно, конечно - полно мест, кроме Амстердама, где люди сосуществовали без межрелигиозных войн).

Итак, Гудзон входит во двор этого легендарного здания, которое было штаб-квартирой Ост-Индской компании, встречается с директорами. И они заключают соглашение, ссогласно которому они будут финансировать его путешествие.

Однако, при одном условии: Гудзон не отправится на запад, как он предлагал, а найдет кратчайший путь в Азию через Россию. Они, по своим собственным причинам, настаивали, что он попробует использовать северо-восточный проход (Севморпуть). Он уже пытался это сделать и потерпел неудачу, поэтому Гудзон был убежден, что это не сработает.

Из одной строчки в контракте мы знаем, что между ними была напряженность. И в этой строчке говорится что-то вроде того, что Гудзон не выберет другого пути, кроме северо-восточного прохода. Что предполагает, что он говорил: "Нет, нет, нет. Мы хотим идти на северо-запад. Мы хотим идти на северо-запад". А они говорили: "Нет, нет, нет. Мы хотим, чтобы вы отправились на северо-восток."

И товарищ Гудзон сдался. И подписал таки контракт.

Но в мае 1609 года, отправляясь в Россию, мореплаватель не питал иллюзий, по поводу своих шансов на успех. В этой связи дорогие россияне должны выразить огромную благодарность суровым мужикам Крайнего Севера, которые не только показали товарищу Гудзону портрет матери некоего Кузьмы, но и популярно объяснили, как найти места зимовки речных креветок. Отдельную благодарность россияне должны выразить самому товарищу Гудзону за его понятливость и ссыкливость.

Так что, к счастью для России, у Гудзона, несмотря на контракт, были другие намерения. Только что прибыв в Норвегию и столкнувшись с трудностями, с которыми он сталкивался и ранее, он убедил свою команду развернуться к чертям собачьим и направиться не в Россию, а в Америку, то есть, именно к этим самым чертям, прямехонько в ту самую Северную Америку, до этого открытую товарищем Колумбом в 1492 году.

Индейцы упоминали о водном пути, который вился далеко вглубь континента. Гудзон поискал его вдоль северной стороны, повернул и, наконец, нашел устье реки. Он спустился по реке, которая позже получила его имя - Гудзон. Но после нескольких дней плавания ему пришлось взглянуть фактам в лицо. Это был тупик. Поэтому Гудзон решил изменить самому себе. Не в буквальном смысле, а в переносном.

По пути он встретил несколько индейских племен, одни из которых были настроены враждебно, другие были рады с ним торговать. А еще он увидел множество бобров, мех которых в Европе стоил целое состояние (а уж сколько стоил мех из России! Возможно, именно на это рассчитывал предприимчивый голландский посол в Лондоне). Бобры тоже увидели Гудзона. Их встреча не была радостной.

В общем, Амстердам не нашел того морского пути, который искал, за что россияне ему крайне признательны. Но зато город ступил на американский континент. За что ему не признательны американские индейцы, потомки людей, прибывших с территории нынешнего Алтая и Тибета.

Год возвращения Гудзона был также годом, когда Амстердам претерпел свое преображение. Амстердам до этого времени все еще оставался маленьким средневековым городом. Но с этого момента они приступают к реализации масштабной программы расширения городов. Несколькими годами ранее был построен новый район, на северо-востоке появилось множество беженцев из Антверпена. Там поселились менее состоятельные люди. Они жили друг на друге в трех тысячах трехстах небольших домах, построенных за пределами городских стен.

Амстердамцы разрабатывают план создания пояса каналов, своеобразной цепочки каналов, которая будет опоясывать средневековый центр города. Каналы будут использованы для решения проблемы нехватки воды и превращения ее в преимущество.

Для реализации этого амбициозного проекта была собрана команда, одним из руководителей которой был Хендрик де Кейзер. В начале семнадцатого века в этой строительной компании работало около 150 человек. Специалисты, мастера из разных областей, каменщики, плотники, скульпторы, и это число продолжало расти. И мы знаем, что в середине семнадцатого века в ней работало от 600 до 700 сотрудников.

Были огромные трудности, потому что Амстердам построен на болотистой местности, а каждому зданию нужен прочный фундамент. Таким образом, сотни кораблей ходили туда и обратно в шведский порт Ставангер, чтобы доставить десятки тысяч стволов деревьев в Амстердам.

Амстердам преобразился в огромную, ощетинившуюся деревянными треугольниками строительную площадку, на которую поднимали тяжелые грузы. В землю были вкопаны столбы, необходимые для фундамента такого сооружения, по одному столбу на метр на весь город. Если бы вы прогуливались по Амстердаму в его золотой век, то вас, действительно, поразил бы стук молотков и звук забиваемых свай, потому что это продолжалось на протяжении всего столетия, так что прекращайте ругать Собянина и соседей.

Пока создавался этот пояс каналов, были построены дороги, мосты и дома. Периметр городской стены был расширен. Дома беженцев были снесены, и появились два новых района. Жилой район, а снаружи - коммерческий и жилой район для тех, у кого было меньше средств. Это была первая градостроительная схема в истории европейских городов.

В коммерческом районе у каждой профессии была своя территория. В то время как в жилых районах было запрещено шуметь и не допускались никакие виды промышленности, загрязняющие окружающую среду. Здесь все были свободны строить дом по своему выбору, в соответствии с размерами и стилем, которые им нравятся. Было только одно ограничение. Дом мог занимать только половину площади земельного участка.

И что уникально в домах Амстердама, расположенных вдоль каналов, так это то, что у каждого из них есть сад. Жители Амстердама, жившие в этих домах, - богатые торговцы, банкиры и влиятельные люди - были страстными садоводами и хотели создать роскошные сады в самом центре города. Голландский подход к проектированию этих городских садов отличался разнообразием дизайна. Там были живые изгороди из самшита, клумбы, топиарии, оригинальные растения. Были также статуи, скамейки, садовые павильоны. Здесь можно было найти все, что можно найти в дворцовом саду, но в меньших масштабах и на меньшем пространстве.

На первом этаже дома располагалась приемная. По соседству располагался офис, где один или два сотрудника могли вести бизнес. На втором этаже располагалась семейная зона. Семья в строгом смысле этого слова, как мы ее понимаем сегодня. До этого европейские семьи были гораздо более смешанными. Там могли быть слуги или жильцы, которые снимали комнаты.

Голландский дом на канале еще раз подтверждает новое представление о том, что такое личность, и не просто личность, а что такое семья. Этот новый вид чувственности, который, как мне (автору видео) кажется, большинство из нас считает сегодня неотъемлемой частью своей жизни. Голландский дом на канале был задуман как дом для мужчины, его жены и их детей.

У голландцев есть такое слово - gezelligheid. Оно означает уютное, интимное, семейное место. Когда читаешь рассказы иностранцев, которые гуляли по каналам в середине 18 века, они, кажется, удивлены, что здесь так много дорогих домов. Они также удивлены, что эта архитектура используется не только в домах богатых людей, но и в том, что даже простые общественные здания строятся таким образом: сиротские приюты, дома престарелых.

И в итоге Амстердам начал экспортировать этот революционный социальный дизайн на другую сторону Атлантики.

1623 год ознаменовался созданием Голландской Вест-Индской компании, которая обладала монополией на торговлю с Америкой (что, как мы помним, хорошо, потому что это правильная монополия - голландская. Если бы это была не голландская монополия, это было бы неправильно). Год спустя компания пригласила добровольцев в свою штаб-квартиру в Амстердаме, чтобы они присоединились к ее новой колонии.

В Голландии наступил золотой век, и найти поселенцев стало трудно, потому что зачем куда-то переться на конец Земли, если и тут неплохо кормят? Поэтому они начинают рекламировать эту эмиграцию своему многонациональному обществу.

И, как вы можете себе представить, люди, находящиеся на нижней ступени общества, готовы присоединиться к этой массе, ибо им нечего терять. Молодые люди лет 20 с небольшим, по одному парню на каждую девушку. Все из франкоязычных стран. Фландрия, ныне Бельгия. В 1624 году несколько десятков добровольцев записались в эту американскую экспедицию. На тот момент Амстердам и Голландская республика были, бесспорно, ведущей торговой державой мира.

Однако, по другую сторону Северного моря, Лондон наращивал свои силы.

В чем его секрет? Текстиль. 

Сила, родившаяся 250 лет назад при ужасных обстоятельствах - величайшая эпидемия в истории Европы. Черная смерть. Половина населения Англии была уничтожена в течение десятилетия. Но именно в этот период английская экономика открыла для себя овцеводство.

До Черной чумы численность населения была очень высокой. Экономика была ориентирована на производство сельскохозяйственной продукции, чтобы прокормить это население. Но после Черной смерти началось то, что они называли нехваткой людей. Там людей было очень мало, а земли - много. И, вот, экономика изменилась, и люли стали использовать огромное количество земли, переключившись с сельского хозяйства на овцеводство.

В Лондоне накапливались запасы шерсти, и в течение следующих двух столетий городские торговцы экспортировали ее, в частности, в Амстердам и Голландию, где работало большое количество лучших ткачей континента.

Все это было очень хорошо. Экспорт шерсти был очень выгодным. Этот груз приносил хорошую прибыль. Но был способ получить еще большую прибыль: нужно было не только отправлять шерсть за границу, чтобы люди могли делать из нее ткани, но и изготавливать ткань самостоятельно, а затем продавать ее с повышенной добавленной стоимостью.

В середине XVII века Лондон наконец, решился на этот шаг. В английскую столицу были приглашены ткачи из Голландии, а также французы, протестанты, гугеноты. Среди них было много мастеров текстильной промышленности. Таким образом, Лондон посеял семена для своей будущей промышленности. Они поселились на востоке Лондона, недалеко от Лондонского сити и порта, в который они прибыли с континента. Они построили дома с ткацкими мастерскими на верхних этажах, с большими окнами и достаточным количеством дневного света, чтобы работать на ткацких станках для изготовления ткани. И это раннее развитие суконной промышленности в Великобритании стало тем, что действительно способствовало подъему экономики Лондона, что привело к огромному богатству, которое привело к тому, что он стал финансовым центром.

Ткачи сформировали первоначальный центр будущего Ист-Энда, главного промышленного района 19 века. А активность лондонского порта возросла в 10 раз. За 50 лет население Лондона увеличилось более чем вдвое. К середине XVII века в нем проживало 500.000 человек.

 Средневековый город вырос за свои пределы и быстро распространился на запад, в направлении Вестминстера, где правил король, который видел, как урбанизация выходит из-под контроля. Расширение Лондона вызывало серьезные опасения, потому что это было место болезней, порока и преступности (экскременты в Лондоне выливались прямо из окон на улицу на головы прохожих). И по этой причине мысль о том, что город может расшириться, стать еще больше, вызывала невероятное беспокойство.

В своем дворце в Уайтхолле Король мечтал о другом городе, городе, посвященном королевскому величию. По словам Карла I, примером для подражания является Банкетный зал, одно из крыльев его дворца. Здание, выполненное в классическом стиле, использовалось для проведения больших королевских церемоний. Оно было построено его отцом, королем Яковом I. Король, изображенный на этих потолочных росписях, выполненных Рубенсом лично, прославляет величие.

Два монарха усложнили жизнь в Лондоне. Вводя всевозможные правила, они хотели заставить его измениться. Но у них возникла проблема. В отличие от европейских монархий, где монарх действительно обладал властью полностью реконструировать городские центры, Яков I и Карл I полностью зависели от парламента. А правительство Лондонского сити полностью контролировало природу города. Таким образом, монаршьи руки были связаны.

Лондон стал одним из яблок раздора между королем и парламентом. И этот конфликт привел к гражданской войне, которая опустошила Англию в середине XVII века. Карл I потерпел поражение, был приговорен к смертной казни и обезглавлен тридцатого января 1649 года, перед Банкетным домом, дворцом, который он так горячо любил и рекомендовал в качестве примера для подражания.

Это был ужасный период. Но город стал богаче и могущественнее, чем раньше, потому что именно тогда в Лондоне появились первые банки, а финансовый бизнес стал официальной профессией. До этого момента все делалось неформально, в основном, в пабах. Богатый торговец сидел за столом, за которым он проводил деловые встречи. К нему подходил человек, который хотел занять денег, в сопровождении другого человека, который выступил бы в качестве поручителя. И богатый торговец, если бы счел их подходящими, одолжил бы им деньги, которые они просили.

Но эта практика изменилась после смерти Карла I. Через несколько месяцев после его казни Оливер Кромвель стал лордом-протектором, своего рода диктатором, и разрешил евреям вернуться в Англию. Они были депортированы за несколько столетий до этого. Таким образом, еврейские банкиры переехали в Лондон из Ломбардии в Италии. Они выбрали улицу в центре города, которая сейчас называется Ломбард-стрит, и открыли там свои офисы. Это были первые офисные здания, такие, какими мы их знаем сегодня.

Однако новички все еще сохраняли остатки старой практики. Вывеска такого типа, которую вывешивали бы на улице все английские пабы, достойные этого названия, и в честь которой они были бы названы. Пабы и кофейни делали это уже давно. У них всегда была вывеска с изображением короля, или замка, или чего-то более необычного. И вот именно на Ломбард-стрит по сей день мы видим коллекцию вывесок, свисающих со зданий. Они очень похожи на вывески пабов. На них нет никаких слов. Это первые в мире логотипы. Поэтому, когда мы видим кота и скрипку на здании на Ломбард-стрит - это потому, что она была визуальным символом компании или банка, который работал внутри, во многом так же, как это было во времена публичного банкинга.

За 50 лет город претерпел значительные изменения. Из торгового центра он превратился в финансовый центр. Теперь у Англии были средства, необходимые для реализации ее амбиций, и вскоре между Лондоном и Амстердамом разразилась первая война, чтобы взять под контроль некоторые морские каналы. Но Амстердам продолжал расти, и этот невероятный успех вызвал живой интерес у всех окружающих.

А британцы и голландцы связаны др сих пор.

Ну, не все так красиво на самом деле:

История рабства в Нидерландах восходит к периоду классической античности. В начале нового времени голландские работорговцы купили и продали более 1,6 миллиона порабощенных людей. Нидерланды отменили участие Голландии в атлантической работорговле в 1814 году под дипломатическим давлением Соединенного Королевства, но рабство продолжало существовать в голландской колониальной империи до 1863 года.

В контексте голландской истории, о WIC (Вест-Индскрй Компании) обычно вспоминают, когда речь заходит о рабстве. Однако в районах Голландской Ост-Индской компании (VOC) торговля рабами началась раньше, чем в районах WIC, и до конца XVIII века в районах VOC продавалось и удерживалось больше рабов, чем в районах WIC. Примерно в 1750 году в поселениях, находившихся под властью VOC, насчитывалось около 75 500 рабов, по сравнению с 64 000 рабов в районах, находившихся под властью WIC.

https://en.m.wikipedia.org/wiki/History_of_slavery_in_the_Netherlands