Как военная пропаганда на протяжении столетия подпитывала американскую внешнюю политику - Институт Мизеса

New York Times на этой неделе сообщает, что администрация Трампа отменила множество грантов, которые должны были финансировать «исследования» в области «дезинформации». СМИ преподносят это как подлый поступок, который якобы позволит распространять вводящую в заблуждение или ложную информацию по различным каналам СМИ.

Конечно, если бы был хоть какой-то искренний интерес к изучению наиболее вопиющих попыток распространения дезинформации, такие СМИ, как «Таймс», изучали бы самих себя и своих друзей в правительстве. В конце концов, мало какие организации были более причастны к распространению худшей пропаганды в американской истории, чем национальные американские СМИ и внешнеполитический истеблишмент США.

Я говорю «худшее», потому что эта пропаганда часто использовалась в самых ужасных целях: для поддержки различных войн, в результате которых погибали тысячи, а иногда и сотни тысяч невинных людей.

Относительно недавние примеры сотрудничества СМИ и режима в пропаганде дезинформации включают в себя мистификацию «рашагейт», различные попытки скрыть вмешательство США в дела Украины, а также почти непрерывный поток «новостных» историй за последние двадцать лет, призванных подтолкнуть к смене режима в различных странах — от Венесуэлы до России, Ливии и Сирии, где режим Асада, согласно замыслу США, был недавно заменён исламистскими террористами.

И, конечно же, существует непрерывный поток дезинформации, призванный поддержать государство Израиль и скрыть его многочисленные военные преступления. И давайте не будем забывать о вымышленном «оружии массового поражения» в Ираке, которое США представили Организации Объединённых Наций как установленный факт.

В течение всего этого времени интервенционистский «внешнеполитический сгусток» в Вашингтоне получал почти повсеместную поддержку от своих друзей из таких изданий, как TheTimes и TheWashington Post.

Соединённые Штаты не изобретали эту тактику. Однако за последние 100 с лишним лет, пожалуй, ни один режим не был более изобретательным, чем британский, когда дело доходило до придумывания «фактов», призванных обеспечить общественное согласие на войны и иностранное вмешательство. Однако Соединённые Штаты сделали всё возможное, чтобы перенять подобные методы, и создание вымышленных историй в угоду внешнеполитическим целям режима теперь является стандартной процедурой и для американского государства.

Великая война: поворотный момент

На протяжении всей истории большинство великих мировых держав лгали, чтобы поддержать свои военные усилия, но в XX веке масштабы и изощрённость этой лжи значительно возросли, в основном благодаря всё более централизованным средствам массовой информации.

Чтобы получить представление о том, как развивалось это новое «пропагандистское государство», мы можем обратиться к работам историка Ральфа Райко, который предполагает, что настоящий переломный момент наступил во время Первой мировой войны, когда британский режим с помощью СМИ развернул впечатляюще эффективную пропагандистскую кампанию. В частности, Райко утверждает, что современная пропаганда военного времени началась с «рассказов о зверствах в Бельгии в 1914 году, которые, возможно, стали первым крупным успехом пропаганды в Новое время».

Истории, о которых говорит Райко, были частью согласованной британской кампании по сильному преувеличению немецкой агрессии в Бельгии и распространению идеи о том, что немцы — варвары, в отличие от цивилизованных французов и британцев в Европе. В основном они были основаны на официальном докладе британского правительства, известном как «Доклад Брайса». В докладе содержалось бесчисленное количество необоснованных утверждений о массовых изнасилованиях, детях с отрезанными руками, изнасилованных монахинях и канадских солдатах, распятых на дверях амбаров. Это вызвало ужас и антинемецкие настроения по всему миру.

Но была одна проблема: почти всё было основано на лжи. Райко пишет:

Какова история бельгийских зверств? История бельгийских зверств заключается в том, что они были сфабрикованы. Они были придуманы. Они были фальшивыми. Фотографии были сделаны в определённых зданиях, известных в Париже. Декорации были разработаны дизайнерами для парижской оперы. Истории были придуманы на… пустом месте и распространялись британской пропагандой как ещё одно оружие в войне — особенно в войне за умы нейтральных стран.… Это настраивает общественное мнение против немцев.

Райко добавляет одну особенно ироничную реплику и цитирует историка Томаса Флеминга, который, по словам Райко:

К его чести, он упоминает, что реальные случаи, когда людям, в том числе детям, отрезали руки, происходили в Конго начиная с 1880-х годов по приказу бельгийского короля Леопольда II. Из-за их масштабов и почти невероятной жестокости именно их следует называть «бельгийскими зверствами».

Главной среди тех нейтральных стран, которые были объектами британской пропаганды, конечно же, были Соединённые Штаты.

Британский режим отчаянно пытался привлечь американцев на свою сторону в войне, и британцы почти не жалели сил и средств, убеждая американцев в том, что британцы сражаются с врагом, не знающим пощады. Программа была очень успешной. Райко отмечает, что:

Укоренившаяся предвзятость американского политического класса и социальной элиты была усилена британской пропагандой. 5 августа 1914 года Королевский военно-морской флот перерезал телеграфные кабели, связывавшие Соединённые Штаты и Германию. Теперь новости для Америки приходилось передавать через Лондон, где цензоры формировали и сокращали сообщения в интересах своего правительства. В конце концов, британский пропагандистский аппарат во время Первой мировой войны стал самым мощным в мире на тот момент; позже он послужил образцом для нацистского министра пропаганды Йозефа Геббельса.

Филип Найтли отметил: Британские усилия по вовлечению Соединённых Штатов в войну на стороне союзников затронули все сферы американской жизни… Это была одна из крупнейших пропагандистских кампаний в истории, и она была проведена настолько хорошо и тайно, что о ней мало что было известно вплоть до начала Второй мировой войны и полную историю еще предстоит рассказать.

Американцы перенимают британские методы

В конечном счёте британская пропаганда сработала и правительство Соединённых Штатов с энтузиазмом вступило в войну на стороне Великобритании. Это шло вразрез с антимилитаристскими настроениями значительной части американского общества, но британцы перетянули на свою сторону американскую элиту.

В конце концов, по мере того, как британские войска наращивали усилия, даже руководство Республиканской партии начало оказывать давление на Вудро Вильсона, чтобы он занял более жёсткую антигерманскую позицию. Как выразился Райко, «у американцев, искренне желавших избежать войны, не было представителей ни в руководстве ни одной из основных партий».

Как только США вступили в войну, они начали собственную пропагандистскую кампанию, которая теперь приобрела дополнительный оттенок откровенной цензуры. Для этого СМИ и национальная интеллигенция были привлечены к распространению военной пропаганды и, как пишет Райко: 

Государственные школы и университеты превратились в проводники государственной линии. Генеральный почтмейстер Альберт Берлесон ввёл цензуру и запретил распространение газет, критиковавших Вильсона, ведение войны или союзников.

Общенациональная кампания репрессий была организована Комитетом общественной информации, возглавляемым Джорджем Крилом — первым пропагандистским агентством правительства США.

В качестве примера того, как режим захватывает образовательные учреждения, можно привести то, как The New York Times похвалила президента Колумбийского университета за увольнение преподавателей, выступавших против режима в вопросе призыва на военную службу.

Американская пропаганда после Великой войны

Вторая мировая война привела к очередному всплеску военной пропаганды, и на этот раз американское сотрудничество с британскими войсками было практически гарантировано. К 1939 году Рузвельт с уверенностью обещал королю Георгу VI «полную поддержку Великобритании в случае войны», как выразился Райко.

К 1940 году, ещё до вступления США в войну, правительство США работало рука об руку с британским правительством, чтобы убедить американцев в необходимости участия США в войне. Как отмечает Райко, масштабы этого сотрудничества десятилетиями скрывались, хотя:

В 1976 году общественность наконец узнала историю Уильяма Стивенсона, британского агента под кодовым именем «Бесстрашный», которого Черчилль отправил в Соединённые Штаты в 1940 году. Стивенсон создал штаб-квартиру в Рокфеллер-центре и получил приказ использовать любые средства, чтобы втянуть Соединённые Штаты в войну. При полной поддержке Рузвельта и сотрудничестве с федеральными агентствами Стивенсон и его 300 с лишним агентов «перехватывали почту, прослушивали телефоны, взламывали сейфы, похищали людей, распространяли слухи» и постоянно очерняли своих любимых жертв — «изоляционистов».

Через Стивенсона Черчилль фактически контролировал организацию Уильяма Донована, зарождающуюся разведывательную службу США. Черчилль даже приложил руку к потоку пробританской и антинемецкой пропаганды, которая исходила из Голливуда в годы, предшествовавшие вступлению Соединённых Штатов в войну.

Гор Видал в книге «История кино» проницательно отмечает, что примерно с 1937 года американцы один за другим смотрели фильмы, прославляющие Англию и героев-воинов, построивших империю. Видал говорит, что, будучи зрителями этих постановок: «Мы служили не Линкольну и не Джефферсону Дэвису; мы служили короне».

Видаль был настолько впечатлён — в плохом смысле — продолжающимся успехом британских пропагандистов в этой работе, что отметил:

Тем, кому неприятна сегодняшняя сионистская пропаганда, я могу лишь сказать, что отважный маленький Израиль сегодняшнего дня, должно быть, многому научился у отважных маленьких англичан 1930-х годов. Англичане вели пропагандистскую кампанию, которая должна была пронизать всю нашу культуру… Британские пропагандисты тонко и не очень тонко проникали в Голливуд.

Райко описывает, насколько тесно США и Великобритания сотрудничали в этих усилиях и насколько успешно. К 1941 году не было никаких сомнений в том, какую позицию займёт режим США по вопросу войны. Главный вопрос заключался в том, насколько Рузвельту удастся настроить американцев против Японии. В этом отношении, конечно, он преуспел.

Общее мировоззрение, благоприятствующее бесконечному международному вмешательству, дополнялось и закреплялось в сознании американцев на протяжении десятилетий главными распространителями пропаганды — государственными школами. Прежде всего, Рузвельт и его преемники стремились к тому, чтобы исполнительная власть в международных делах была неограниченной. Райко пишет:

Ещё в 1948 году Чарльз Бирд уже отмечал вопиющее невежество нашего народа в вопросах принципов нашего республиканского правления: американское образование, начиная с университетов и заканчивая начальными школами, пронизано, если не сказать, что в нём доминирует, теория о верховенстве президента во внешней политике. В сочетании с вопиющим пренебрежением к преподаванию конституционного права эта пропаганда… глубоко укоренила в сознании подрастающих поколений доктрину о том, что власть президента в международных отношениях практически безгранична.

После войны пропагандистский аппарат США стал уделять меньше внимания британским проблемам, но во время холодной войны его ловко использовали для продвижения интересов американского режима. В своей работе о годах правления Трумэна Райко отмечает, что к концу 1940-х годов Трумэн также настаивал на возобновлении военных действий, в том числе открытой войны, против нового врага — Советского Союза. Тех, кто сопротивлялся, особенно республиканцев из крыла Тафта в партии, обвиняли в апологетике Сталина.

В этом Трумэну, как и в других аспектах американской жизни, помогали элитные журналисты в СМИ. Райко отмечает:

Кампания Трумэна не могла бы увенчаться успехом без энтузиазма американских СМИ. Во главе с «Таймс», «Геральд Трибьюн» и журналами Генри Люса пресса выступала в качестве добровольных пропагандистов интервенционистской повестки дня со всеми её просчитанными обманами. (Главными исключениями были «Чикаго Трибьюн» и «Вашингтон Таймс-Геральд» во времена полковника Маккормика и Сисси Патерсон.) Со временем такое подчинение в международных делах стало обычным делом для «четвёртой власти»...

Ошеломлённое пропагандистской кампанией администрации и прессы, республиканское большинство в Конгрессе прислушалось к благородному призыву госсекретаря поставить внешнюю политику «выше политики» и проголосовало за полное финансирование плана Маршалла.

Голоса в поддержку мира заглушались и изгонялись из общественного дискурса. Историк Стивен Эмброуз подводит итог победе Трумэна и СМИ:

Когда Трумэн стал президентом, он возглавил страну, стремившуюся вернуться к традиционным военно-гражданским отношениям и исторической американской внешней политике невмешательства. Когда он покинул Белый дом, его наследием стало присутствие Америки на всех континентах мира и значительно расширенная военная промышленность. Однако он настолько успешно запугал американский народ, что единственными критиками, которым уделялось хоть какое-то внимание в СМИ, были те, кто считал, что Трумэн недостаточно решительно противостоял коммунистам. Несмотря на все свои проблемы, Трумэн одержал победу.

К концу правления Трумэна эта модель была хорошо отлажена и во многом основывалась на более ранних усилиях британской пропаганды, разработанных несколькими годами ранее. Здесь были все элементы формирования согласия, которые использовались во время Корейской войны, войны во Вьетнаме, войн за оружие в 1960-х и 1980-х годах, а также в новых войнах за «смену режима» в мире после холодной войны.

Возможно, в этом мы находим ответ на вопрос, заданный Райко во время одной из его лекций:

Разве не забавно, что, за исключением Вьетнама, все войны Америки были оправданы и были правильными и хорошими?  В смысле, каковы шансы на что-то подобное? [Чтобы] каждая война крупной державы была хорошей, а враг всегда был невероятно ужасен?

Он уже знал ответ. Именно государственная пропаганда позволила американцам поверить в то, что практически каждая новая война — это своего рода крестовый поход против зла. Благодаря пропаганде американское мышление о внешней политике, которое в прежние времена было более прагматичным и менее моралистическим, приобрело современный оттенок квазирелигиозной праведности.

Действительно, в этом контрасте с Америкой до двадцатого века и сопутствующим ей вырождением в эпоху тотальной войны мы видим, насколько столетие непрекращающейся пропаганды повлияло на американский менталитет. Только изучив его историю, мы можем надеяться в полной мере понять коварство и эффективность этих методов.

Необходимо также знать об их происхождении, и это позволяет нам лучше понять трансформацию, произошедшую в первой трети XX века, когда американский разум привык к непрерывной и ползучей пропаганде, которая до сих пор присутствует в американской внешней политике.

Больше интересных статей, которые я не успеваю переводить, но которые можно почитать через онлайн-переводчики, можно найти здесь: t.me/murrrzio

murrrzio

You can view and join @murrrzio right away.