Деревенское детство

После первого класса родители отправили меня в пионерский лагерь. Скажу честно, мне там не понравилось - всё по расписанию, линейки по любому поводу, передвижение строем... Да и как такое могло понравиться, если у меня была целая деревня, где ты был практически свободен, как птица в небе. Ну, почти... Располагалась она в отличном месте, в Куйбышевской тогда области, рядом с прекрасной рекой Сок, притоком Волги. Каждые каникулы я проводил там. Два часа на автобусе от Тольятти до Куйбышева, где жили мои дед и бабушка. А оттуда те же два часа на другом автобусе, и ты совсем в другом мире, крайне отличном от городского. 

Дед тогда работал на 4-м ГПЗ, оставалось несколько лет до пенсии. Поэтому, когда у него был отпуск, он ездил со мной в деревню, а когда не было, я ездил туда один. Честно говоря, когда дед был со мной, это был праздник. Мы были с ним очень близки, и он учил меня всему - ловить рыбу, собирать грибы или ягоду, полоть огород, разжечь костёр в любую погоду, пожарить свежепойманную рыбу в глине в костре, сварить чай из того, что растёт рядом, застеклить разбитое мухобойкой стекло на окне, ездить на велосипеде, а потом и на мопеде. Да много чему. Фронтовик, он крайне неохотно рассказывал о войне, несмотря на мои многочисленные просьбы, зато у него всегда наготове было множество поучительных или смешных историй, практически на каждый случай жизни. Ну а уж на пенсии он всегда был со мной, точнее я с ним. Конечно, в любимой деревне, откуда он был родом.

Ездили мы к родне деда. Хозяйкой была его младшая сестра, выходит - моя двоюродная бабушка, хотя я всегда считал и называл её тётей. У неё был муж, которого я звал дядей, и трое детей, две дочери и сын, старше меня на 6-11 лет. Мои двоюродные тётки и дядька, но мы считали друг друга братьями и сёстрами. Надо заметить, что тётка считала меня абсолютно родным и разницы в ёё отношении ко мне и к своим детям не было никакой. Вообще, в отличии от городских, жили там очень дружно, да и сейчас живут так - собраться компанией родных и друзей в 20-30 человек на несколько дней - да запросто! Хозяйство всегда было огромное, поэтому постоянно все работали, включая детей, причем начиная с того возраста, когда малыша можно было нагрузить хотя бы простейшими задачами. Я, конечно, не был исключением. Да и как иначе, если тётка держала: две дойных коровы, телка или тёлку на откорм, пару десятков овец, два-три поросёнка, гусей, уток, куриц (кстати, самая глупая птица на свете) - вообщё без счёта. 

Начинал я с кормления птицы и ежедневного сбора яиц, причём надо было ещё научиться отличать настоящее яйцо от обманки, что в три-четыре года не так-то и просто. Чуть постарше, лет с семи мне стали поручать (и доверять) встречу коров вечером с общественного стада. Причём мало было их пригнать на двор, поскольку пасли их на берегах Сока, за путь до деревни в два с половиной - три километра они всегда страшно хотели пить. Взрослая корова запросто выпивает три-четыре ведра воды, поэтому натаскать надо было вёдер 10-12. Колодец (барабан с ведром на цепи) был от калды (загон для скотины) метрах в двустах через полисадник, задача для семилетного пацана не самая простая, но я не жаловался, мало того, мне даже нравилось. Кроме того, моей же задачей было помочь принести в дом два подойника с парным молоком после дойки. Постарше я с братом (дядей) чистил свинарник и коровник, таскал корм поросям, зимой и коровам.

Кстати, моей задачей вместе с соседскими детьми было подготовить по субботам баню - натаскать воды. Баня была на три семьи, которые жили в соседских домах. Бак литров на двести навскидку, плюс две бочки холодной воды и бочонок литров на пятьдесят под щёлок. Таскать надо было всё с того же колодца, только до бани было метров триста. Всесело было, с вёдрами наперегонки бегали.

Особая радость была на сенокосе. Для частников давали всегда неудобья, как правило на длинных полуостровах Сока, называемых "нос". Там, где не проходила колхозная косилка, и косить можно было только вручную. Взрослые и пацаны постарше уезжали туда на несколько дней и косами косили сочную высокую (а какая она могла ещё быть у реки?) траву, а мы, те, кто помоложе, приезжали днём ворошить (переворачивать) сено, чтобы равномерно высыхало, а потом согребать его и копнить, чтобы не промокло в случае дождя. Весело было, толпа детей с деревянными граблями, вилами, полевая каша на костре, что ещё надо? Затем копны собирали в высокую кладку в кузов машины (дядька работал в колхозе шофёром на газоне) или в телегу и за несколько раз перевозились к дому, где сено скирдовали - укладывали в огромную скирду очень длинными вилами на зиму. Представляете, сколько его надо было заготовить на трёх коров? 

Как я сказал, дядька работал в колхозе водителем, грузчиком, экспедитором. Поэтому получал очень хорошо по тем временам, сотни полторы точно. Главное же для тётки было его быстро поймать после получки, дабы не успел с друзьями большую часть пропить. Слаб был на это алкогольное дело, впрочем, как и очень многие мужики в деревне. Тётка работала дояркой. Поэтому её рабочий день выглядел следующим образом - подъём часа в четыре утра, чтобы подоить своих коров (потом, когда подросли, девчонки, мои тётки-сёстры, конечно, ей помогали, пока не разъехались на учёбу), потом я или брат выгоняли их в общественное стадо, затем она шла на ферму, возвращалась к обеду, огород (а это почти гектар картошки, лука, тыкв на корм скотине) или другие работы по хозяйству, затем всё в обратном порядке, ферма, своя скотина, затем на ручном сепараторе надо было пропустить удой, и, где-то в двенадцать-час спать. И так каждый день. Чтобы не уснуть, пока пропускает молоко, в ручку сепаратора был встроен колокольчик, который на каждом обороте противно бздынькал, а будильник она всегда ставила в ведро, на дно которого высыпала несколько монет. Звон и грохот стоял адский.

Кстати, стоит ли говорить, что молочка в доме была всегда - цельное молоко, сливки, сметана, масло, творог, топлёное масло. Сливки после сепаратора отстаивались до получения сметаны, которая на ручной пахталке перерабатывалась в масло. Пахтать доверяли всегда младшим, мне нравилось. Потом тётка перетапливала масло в топлёное и сдавала заготовителям. За денежку малую и талоны. На приобретение электрического сепаратора. Она всё же выкупила этот самый девайс, когда набралось нужное количество талонов и подошла очередь. Но это были уже восьмидесятые.

Раз в неделю тётка творила тесто и пекла в печи огромный домашний хлеб. Формой служили банки из-под иваси. Ничего вкуснее я никогда не ел, и, наверное, не съем уже.Он не черствел неделю, изумительно пах и, если его сожмёшь на столе в лепёшку, всегда возвращался к исходному состоянию. Ещё пеклись лепешник, пироги с щавелем, черёмухой и конфетами "дунькина радость" с орешками или изюмом внутри. 

Безусловно, мы, детвора, не только работали. С утра до вечера (основные времена по уходу за скотиной) у нас был почти весь день на собственные дела. Если деда со мной не было, то мы с друзьями целый день проводили на Соку на рыбалке. С утра лупанёшь кружку парного молока со своим хлебом, на велик и погнал на речку. Ловили, в основном мелочь - сорожку, подлещиков, краснопёрку, язьков, окуньков и синтёпку. Так у нас называли верхоплавку, она же уклейка. Купались без перерыва. Выливали или ловили петлёй сусликов. И ели их.))) В августе они были жирные и очень вкусные. В реке тогда было несметное количество раков. С маской по норам или в траве на мелководье за час наловить ведро раков - раз плюнуть.

Ну а если в деревне был дед, рыбалка была уже серьёзной. Лещ, язь, крупная сорожка, огромные красно-золотые караси. С лодки в нахлыст язь, голавль. Ставили жерлицы на щуку и сома. Самого большого голавля мы с дедом поймали на 3,6 кг., щучку на жерлицу - в 5 кг., а однажды ввалил сом на 14. Мы его вдвоём вытаскивали несколько часов. А уж как везли на велосипедах в деревню... Собирали в конце лета грибы. Надо сказать, что места у нас не грибные, но, тем ни менее, всякую гадость (так тогда считали) типа свинухов, валуёв, подгруздков (она же белянка, она же скрипица, она же сухой груздь) не брали совсем. Брали только белые, хоть и редко попадались, подберёзовик, маслёнок, белый груздь, который у нас почему-то называли исправский, да и не белый он был, а розоватым. Опять же в палисадниках не выращивали ничего, кроме огурцов и помидоров. Просто незачем было. Потому, что кругом этой ягоды в диком виде, как того гуталина. Всей оравой в десяток человек на день выбирались собирать лесную клубнику, малину, смородину, черёмуху, торн. Опять же щавель или дикий чеснок. И всё это дружно, весело. В интерес, а не в напряг.

Были, конечно, некоторые моменты, которые сейчас воспринимаются по-другому, чем тогда. Например, на задах, метрах в пятистах от домов стоял огромный заброшенный амбар. И нам, детям, туда строго-настрого запрещали ходить. Говорили просто - там отрава. Но запретный плод сладок, лезли туда всё равно. А там кругом валялись рваные бумажные мешки, из которых высыпались разноцветные бусинки. Нас, конечно, поймали, ввалили так, что надолго отбили охоту туда ходить. Оказывается, это был заброшенный колхозный склад пестицидов и гербицидов. Почему их в своё время не использовали по назначению, почему потом не утилизировали - кто знает. Так и стоял разломанный амбар с несколькими тоннами отравы внутри. Всё  это  десятилетием размывалось дождями, растаскивалось детьми.

Или вот ещё - мужики почти все пили. Женщины нет, а мужики крепко поддавали. В день получки бабы шастали по деревне, чтобы успеть перехватить благоверного, пока пол-зарплаты не пропьёт или не потеряет. Кстати, был один прикольный случай на эту тему. Как-то в сельпо вместо обычной водки завезли целую машину рома Havana Club. Причём трёх видов - по годам выдержки. Уж не помню, да чего там - не знаю соотношение цены сего божественного напитка к водке, ибо мал был, но мужики сначала забастовали, чего это нас какой-то бурдой вместо любимой беленькой поить вздумали. Потом распробовали, да так, что когда снова завезли водку, забузили - подавай нам привет от Фиделя. Кстати, много гнали самогона, чуть не в каждом третьем дворе, несмотря на частые рейды участкового по дворам.

Подворовывали. Не друг у друга, конечно, это ни-ни, а у колхоза и государства. Почти в каждом доме в электрическом счётчике торчала фотоплёнка или обрывок диафильма. Старшекласники месяц работали на току, так каждый день домой в рюкзаках и сумках тащили зерно - птицу же кормить надо целый год. Комбикорм тогда почему-то редкостью был, не часто удавалось им разжиться. Или, когда я приезжал в деревню зимой, мы с братом-дядей вдвоём впрягались в большие сани и по бездорожью тащились полтора км туда, полтора обратно к силосной колхозной яме, набивали под центнер силоса. Поросей кормить, коров, овец. Пару раз в неделю точно. И так все. Правление, конечно, знало, но глаза закрывало.

Бензин для мопедов или мотоциклов никто никогда не покупал - техники в колхозе полно, всегда кто-нибудь нальёт. Технику часто использовали по личной надобности, выше я писал, как дядька за сеном ездил. К вечеру почти у каждого двора стоял грузовик, трактор, а то и комбайн - народ после трудового дня домой ехал. А утром обратно.))) Кстати, один наш сосед работал на комбайне, так создавалось впечатление, что он меньше на нём работает, чем чинит возле дома. Любая малявка знала, что если сломался велосипед, мопед или ещё чего - дуй за километр от деревни, там развалины МТС. Любую железяку или метиз найдёшь запросто. 

Но это мелочи, так, брюзжу. Чтобы совсем картинка слащавой не выглядела. Вообще у меня было прекрасное, счастливое детство. Каждому бы такое детство, такого деда и такую родню. А постарше стал - в клуб на танцы. Но это уже совсем другие истории.