Что есть любовь?

В серии текстов об энергетике любовных отношений мы с камрадом  ЛюсяБГ  сосредоточились на очень слабо освещенном вопросе о воздействии в процессе близости женской энергетики на жизненную силу и путь мужчины, опустив многие иные вопросы, важные для понимания сущности явления (Энергоинформационная структура человека 11. Энергетические взаимодействия в любовных отношениях мужчины и женщины). Постараюсь хотя бы частично восполнить пробел.

Мы мыслим словами и язык направляет наши мысли в полуавтоматическом режиме, формируя коридор диапазонов понимания в океане реальности. В русском языке наличествует только одно слово «любовь», в которое каждый не столько вкладывает свою сумму смыслов, сколько свою рамку их ограничений. Поэтому трудно анализировать и еще труднее понять и договориться. Древним было легче, потому, что эти «донаучные» люди в своих языках различали множество граней этого чувства и связанных с ним отношений. У древних греков 8 слов, обозначающих различные аспекты любви.

Агапе (ἀγάπη) – любовь духовная и даже жертвенная, любовь учителя и ученика, любовь Бога к человеку и человека к Богу, милосердие. Агапами называли вечерние общие трапезы членов раннехристианских общин, на которых укреплялось внутреннее единство общин и более имущие члены кормили за общим столом тех, у кого с доходами совсем плохо.

Филия (φιλία) - любовь-уважение, дружеские расположение и привязанность, как правило, между равными. В Никомаховой этике Аристотеля это преданность друзьям («братская любовь»), семье и обществу, требует добродетели, равенства и эмоциональной близости.

Сторге (στοργή) - любовь и привязанность в отношениях родителей и детей. Это слово в древних текстах, использовалось почти исключительно для описания семейных отношений. Сторге как любовные отношения развивается из дружбы и она может продолжаться даже после того, как любовные отношения закончатся. Еще это нежность, близость и взаимопонимание. Эта любовь (сторгические любовники) вырастает из общности интересов, взглядов и увлечений. Иногда этот термин используется для обозначения любви между супругами, которые преданы друг другу и планируют длительные отношения, особенно в качестве фундаментальных отношений после первоначальной любовной страсти.

Эрос (ἔρως) в новогреческом: «эротас» - интимная чувственная любовь-страсть. Это состояние, когда эмоции, возникающие под влиянием любовного чувства, с трудом поддаются контролю разума. Греки относились с эросу с опаской, подозревая в нем скорее источник проблем, нежели счастья и опасаясь перерастания эроса в манию.

В то же время согласно Платону Сократ утверждал, что эрос помогает душе вспомнить присущее ей знание идеальной красоты и духовной истины. Таким образом, идеальная форма юношеской красоты пробуждает эротическое желание, но также указывает на более высокие духовные идеалы. Платон развил учение Сократа об эросе, утверждая, что хотя эрос изначально ощущается по отношению к человеку, при созерцании это становится оценкой красоты внутри этого человека или, в конечном счете, может выйти за рамки конкретных деталей и стать оценкой самой красоты, как таковой (концепция платонической любви без физического влечения). В современном обществе именно эрос отождествляется с «любовью»

Мания (μανία) – одержимая любовь, бурное и всепоглощающее чувство. Оно ассоциируется с безумием и смятением. Влюбленный постоянно охвачен стремлением требовать знаков любви и внимания со стороны любимого. В этом состоянии экстатические всплески перемежаются погружениями в отчаяние. Главные характеристики мании — страсть и ревность, злость и агрессия, напряжение и страх потери.

Прагма (πράγμα) – уравновешенная и в определенном смысле практическая любовь. Именно ее греки рассматривали как любовь супружескую. Прагма согласно грекам – полноценное, естественное для человека чувство, дающее положительные эмоции, здоровое, полноценное потомство.

Ксения (ξενία) – дружелюбие к гостям в соответствии с законом гостеприимства. Оно понималось эллинами как моральный долг по отношению к иностранцам и путешествующим эллинам под покровительством Зевса Ксениоса и Афины Ксении.  

Филаустрия (φιλαυτία) – любовь к самому себе. Забота о собственном благополучии или выгоде была концептуализирована и как основная человеческая потребность, и как нравственный изъян. Греки разделили эту любовь на положительную и отрицательную: одна, нездоровая ее разновидность, - это любовь к самому себе, а другая - это понятие сострадания к самому себе. Аристотель учил, что позитивная филаустрия - основа общей любви к семье, друзьям, наслаждению деятельностью, а также любви между влюбленными.

Римляне различали также людус (ludus – лат.) – «игра». Это разновидность чувства, напоминающее флирт, не требующее обязательств.

Греки предусматривали изначально существующую возможность перетекания, перерастания одних состояний в другие аспекты-качества эмоций. Поэтому смысловое наполнение слов взаимоперекрывается и в словарях приведенные выше слова часто имеют одинаковые значения помимо прочих значеий. Слова эти в реальности описывают некие «смысловые уплотнения» в сплошном поле возможных внутренних состояний.

Впоследствии появлялись новые понятия, например: куртуазная любовь (по-французски: amour courtois), предусматривающая служение даме сердца, чаще без физической близости, тем более, что эти дамы часто оказывались чужими женами. В реальной жизни варианты были самые разные, но по совокупности признаков речь идет о выработке навыка молитвенно-медитативного подключения к Небесному женскому началу(о чем писали в этой серии тектсов), где конкретные дамы сердца служили объектами визуально-эмоциональной активации соответствующих внутренних состояний в соответствии с теми внутренними механизмами, о которых говорили Сократ и Платон. Это похоже на использование икон для подключения к бестелесным сущностям, символами и только символами которых являются иконы.

Клинический психолог Dorothy Jane Tennow ввела термин «лимеренция», дабы обозначить стиль эмоциональных любовных отношений молодежи 1960-70-х годов - эпохи «секс, наркотики и рок-н-ролл» так как не нашла в словарях понятий, адекватных наблюдаемому.

Зигмунд Шломо Фрейд (правильная огласовка немецкого «Freud» – Фройд) использовал латинское слово «либидо» (lĭbīdo) - желание, страсть, похоть, стремление. По Фрейду либидо – энергия жизни в целом, а не только энергия любовного желания. Это очень отдаленно напоминает то, о чем говорили Сократ и Платон.  

В целом любовь – резонанс когерентных друг другу взаимодействующих душ и чем выше степень когерентности, тем и резонанс сильнее. Если в отношение душ вторгается чье-либо эго, немедленно в пространстве отношений появляется эго и другого партнера, что всегда завершается: «скажи мне еще раз кто я и я отвечу тебе, кто ты».

В заключении расскажем историю о важности различения смыслов слов на примере Евангелия от Иоанна (Ин. 21:15–18). В нем Иисус трижды спрашивает Петра о том, любит ли он Его и Петр трижды отвечает, что любит. В греческом оригинале Иисус два первых раза использовал слово “агапао” (глагольная форма), а Петр, отвечая, — “филео”. То есть на два первых вопроса Иисуса: “Любишь ли в духе?”, Петр отвечал, что любит по плоти (поклоняется личности конкретного человека как Бога, превращая его в идол). И лишь в третий раз Иисус спросил: “филео?”, так как, надо думать, на нужный ответ уже не рассчитывал. Чтобы было понятно, насколько это серьезно, посмотрим, чем закончился диалог вопросов: «Иисус говорит ему: Паси овец Моих. Истинно, истинно говорю тебе; когда ты был молод, то препоясывался и ходил, куда хотел; а когда состаришься, то прострешь руки твои и другой препояшет тебя и поведет, куда не хочешь. Сказал же это, давая разуметь, какою смертью (Петр) прославит Бога. И сказав сие, говорит ему: иди за Мною». Тут нужно отметить, что выделенное курсивом не является словами самого Иисуса, а пояснением Его слов. Поэтому есть смысл прочитать слова самого Иисуса без их пояснений: «Истинно, истинно говорю тебе; когда ты был молод, то препоясывался и ходил, куда хотел; а когда состаришься, то прострешь руки твои и другой препояшет тебя и поведет, куда не хочешь. Иди за Мною».

А теперь посмотрим, кто такой «другой». В Писании под этим именем устойчиво фигурирует один конкретный персонаж: “Не дам славы Моей иному (можно перевести и “другому”) и хвалы Моей истуканам” (Ис. 42:8). Афинагор Афинянин в своей апологии прямо указывает, что “другой” — это владыка вещества, князь мира сего (Предстательство за христиан 8:24). Теперь, куда это так не захочет идти Петр? Вряд ли в конце своего служения Он так уж не хотел на крест. Скорее наоборот, ибо знал, что это и есть его последнее посвящение, а за ним победа. Вспомним слова его послания: “Только бы не пострадал кто из вас как убийца, или злодей, или посягающий на чужое; а если как Христианин, то не стыдись, а прославляй Бога за такую участь” (1 Пет. 4:15-16).

Итак, Петр хочет следовать за Иисусом, Иисус призывает его следовать за Собой. Петр даже “прострет руки” (а руки простирают в молитве), но “другой” поведет его куда Петр не хочет. Да еще и “препояшет” (чем?).

Вспомним еще раз троекратное отречение Петра (символа Церкви): “...не знаю Человека Сего, о Котором говорите” (Мк. 14:71), то есть, Бога Сего знаю, а человека — нет. Вспомним и троекратный ответ Петра на вопросы Иисуса (“люблю по плоти” — конкретную личность). Вспомним о предупреждениях апостола Павла во втором послании Коринфянам: “Отныне мы никого не знаем по плоти, если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем” (2 Кор. 5:16). Можно привести и еще один фрагмент Писания: “Я, Иоанн, видел и слышал сие. Когда же увидел и услышал, пал к ногам Ангела, показывающего мне сие, чтобы поклониться ему; но он сказал мне: смотри, не делай сего; ибо я сослужитель тебе и братьям твоим пророкам и соблюдающим слова книги сей; Богу поклонись. И сказал мне: Не запечатывай слова книги сей; ибо время близко. Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящает еще. Се гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его. Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний” (Отк. 22:8–13) Первый и Последний – это Иисус Христос (Второй Адам) и это Он сказал: “не делай сего”. Слово же “Ангел”, как мы помним, в переводе с греческого, значит “вестник” и понималось ранее в весьма широком смысле. Настолько широком, что первые сто лет существования христианства ангелами именовались переходившие от общины к общине вероучителя и посланцы. О Первом и Последнем, о Втором Адаме - (текст 17, текст 18, текст 22).

В результате Церковь стала поклоняться Ему, как Богу, хотя и было многократно сказано не делать это — “...славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку...” (Рим. 1:23) “...служили твари вместо Творца...” (Рим. 1:25). Как тут не вспомнить, что на предупреждение Христа: “Все вы соблазнитесь обо Мне в эту ночь; ибо написано: поражу пастыря и рассеются овцы. Петр сказал Ему: если и все соблазнятся, то не я” (Мк. 14:27–29).

Таким образом, Церковь, когда была молода, ходила, куда хотела, но не исполняла указания: “иди за Мною”. Когда же состарилась, многое поняла и “простерла” руки, но оказалась “препоясана” (пояс — символ дисциплины) дисциплиной мира сего, князем которого является “другой”, кто мешает Церкви идти, куда хочет, и понуждает идти, куда не хочет, т. е. продолжать движение в избранном ранее направлении. Но: “Неужели они преткнулись, чтобы совсем пасть?” (Рим. 11:11), — никак! Вспомним слова Иисуса: “Симон! Симон! се, Сатана просил, чтобы сеять вас, как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты, некогда обратившись, утверди братьев твоих” (Лк. 22:31–32). Из этого следует, в частности, что вера может оскудеть — “Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?” (Лк. 18:8), и Христу необходимо молиться, чтобы Церковь, символом которой является Петр, некогда обратилась и укрепила братьев. Братьев — потому, что: “Отец создает Сына, а Сын не может создать сына. Ибо тот, кто порожден, не может порождать. Но сын приобретает себе братьев, не сыновей” (Филипп 29, апокриф).

И все это будет и “...врата ада не одолеют ее” (Мф. 16:18). Но нужно ли было Иисусу упоминать “врата ада”, если бы вопрос о таком одолении совсем не стоял. Необходимо заметить, что все сказанное не следует распространять на самого Петра, искупившего свои ошибки апостольством и крестом. Он победил — в отличие от нас.

Как видим, Церкви предуготовано было несовершенство, поскольку таков ее путь в этом несовершенном мире и нельзя за это Церковь судить: “Много замыслов в сердце человеческом, но состоится только определенное Господом” (Прит. 19:21); “Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его” (Прит. 16:9); “Ибо в руке Его и мы, и слова наши и всякое разумение и искусство делания” (Прем. 7:15-16). Тем более, что предопределено и обращение Церкви, которому дано некогда произойти. И обращение (поворот на 180^о) позволит ей укрепить братьев, а мы знаем, чьими братьями являемся. В чем же можно и должно укрепить нас? В вере, в надежде, в любви и в познании, ибо матерью сих троих, как мы знаем, является София (премудрость), которая невозможна без познания. Но для этого Церкви самой необходимо укрепиться. Церковь не проповедует во всеуслышанье человека как вместилище Бога, Его дом и храм, и допускает поиск Бога в воздухе мира сего. Церковь не проповедует во всеуслышанье человека, как пришедшего во плоти Помазанника, которому нужно найти путь и отворить дверь, дабы он мог войти в усыновление. Вспомним, что: “Един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус” (1 Тим. 2:5), “...но посредник при одном не бывает, а Бог один” (Гал. 3:20). Церковь, имея ключи, не научила паству свою “войти” (во внутренние пространства человека, где только и можно найти Бога): “Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царствие Небесное человекам, ибо сами не входите, и хотящих войти не допускаете” (Мф. 23:13); “Горе вам, законникам, что вы взяли ключ разумения: сами не вошли и входящим воспрепятствовали” (Лк. 11:52); “Иисус сказал: Фарисеи и книжники взяли ключи от знания. Они спрятали их и не вошли, и не позволили тем, которые хотят войти. Вы же будьте мудры как змии и чисты как голуби” (Фома 44, апокриф). Это имел в виду Иисус, говоря: “Ныне вы фарисеи внешность очищаете, а внутренность ваша полна хищений и лукавства. Неразумные! не Тот же ли, Кто сотворил внешнее сотворил и внутреннее” (Лк. 11:39–40; то же Мф. 23:25–28).

От забвения этих основополагающих истин произошло множество неприятных следствий. Так, забыв о том, что все мы братья во Христе, многие служители Церкви пренебрегают предупреждением Иисуса: “И отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, который на небесах” (Мф. 23:9). Сосредоточив основное внимание на внешней, ритуальной стороне дела (как будто в воздухе мира сего нас кто-то должен услышать), многие служители Церкви часто обесценивают богослужебное действо, забывая предупреждение Иисуса — “...молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны...” (Мф. 6:7).

Из нетвердости части служителей Церкви в вере вытекает и нетвердость их паствы в надежде, так как, утратив ориентиры, мы уповаем не на то, на что должно уповать. Но еще более бросается в глаза нетвердость многих служителей Церкви в любви. Они как будто забыли слова Иисуса: “Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас. Ибо, если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?” (Мф. 5:44, 46, 47); “И грешники любящих их любят. И, если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? ибо и грешники то же делают” (Лк. 6:32, 33); “Благословляйте гонителей ваших, благословляйте, а не проклинайте” (Рим. 12:14). На протяжении почти всей своей истории (кроме самой ранней) служители Церкви зорко следили за потенциальными и реальными врагами, и поступали не только по закону мира сего “око за око, зуб за зуб”, но и сверх того, часто лишая и ока, и зуба по одному лишь подозрению. Критику, дело обычное между людьми, большинство церковных деятелей воспринимают как недопустимое посягательство, за которое убить мало. Что же касается нетвердости их в познании, то если бы были они в нем сильны, то и паства была бы сильна и не смотрела на христианское учение, как на нечто абсолютно загадочное и непостижимое, в чем, вероятно, и смысла-то нет: “Верую, ибо абсурдно” (Тертуллиан). И не пришлось бы тогда некоторым дошлым интеллигентам, следуя наставлению апостола Луки (Лк. 1:4), “по тщательному исследованию всего сначала” стараться узнать и описать “твердое основание учения”, памятуя о том, что: “Бог есть Дух: и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине” (Ин. 4:24).

После этого нужно сказать и следующее. Мы возьмем грех на душу, если не предупредим читателей, что все приведенное выше нельзя воспринимать как повод и аргумент для осуждения самой Церкви: “Кто ты, осуждающий чужого раба? Пред своим Господином стоит он или падает. И будет восстановлен, ибо силен Бог восстановить его” (Рим. 14:4). Судить вообще никого нельзя и Церковь как коллективный религиозный институт, бытующий в этом мире, в том числе. Она такая, каковы мы сами. Верно не только — “каков поп, таков и приход”, но и обратное: какова паства — таковы и пастыри. Как мы уже говорили, несовершенство Церкви предполагалось изначально, так как создана она для служения основной массе, абсолютному большинству. А Писание не оставляет никаких сомнений в том, что “...много званых, да мало избранных” (Мф. 20:16, 22:14); “...званые не были достойны” (Мф. 22:8); “...потому, что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь и немногие находят их” (Мф. 7:14). Более того, именно Писание заставляет серьезно задуматься о возложенном на Церковь и предначертанном для нее. Что бы не говорилось о том, что учение Церкви затемняет содержащийся в Писании свет мудрости, но именно благодаря Церкви Писание сохранено и доведено до каждого (далее уже дело каждого, как с ним распорядиться). Нужно подчеркнуть, что текст Писания не сводим к актуальности конкретного исторического момента и не только для него писан. Он обращен в будущее, к нам, и не случайны последние слова Евангелия от Матфея: “Се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь” (Мф. 28:20).