Анвас. Симфония жизни. Staccato. Плавбаза Рига

Это монструозных размеров, под двести метров в длину,  судно польской постройки стояло на якоре на северном рейде. У нас с Анвасом был на руках заказ на ремонт. До северного рейда далеко, на рейдовом катере минут сорок пилить, не меньше.

Анвас успел уже в порту взять поллитровку на опохмел, но времени не было ни секунды, еле-еле бегом успевали на катер и лекарство пришлось положить в  дипломат с инструментами. Народа на катере было битком, даже на палубе не протолкнуться. Подошли к плавбазе. Высота борта была метров десять и за бортом болтался, вместо парадного трапа, штормтрап. Это такая конструкция из деревянных ступеней-перекладин на двух веревках. В цирке видели трапецию? Вот, примерно такое изделие для вертикального подьема, только конструкция посерьезнее, поувесистей, и ступенек побольше, а так, все как в цирке.

Вам знакомо ощущение с будуна, когда шарахаешься от громких звуков и прочих неожиданностей?

У Анваса было именно такое состояние. Когда он увидел штормтрап, он сразу решительно заявил:

- Вовка, ты как хочешь, а я по нему не полезу.

Зубы Анваса выбивали отчетливое стаккато.

На плавбазе много женщин, были они и на катере. Катер пришвартовался и народ бодрячком начал подниматься на борт, причем, женщины и на шпильках.

Я пристыдил Анваса: гляди, бабы лезут, а ты тут минжуешься.  У меня вообще в одной руке дипломат, прикинь, как я полезу.

Мужское взяло в нем верх, и он трясясь и аккуратясь медленно последним вскарабкался на борт.

Как это обычно бывает на берегу, на мостике никого не было и Анвас первым делом залудил половину бутылки. Растянул, тыкскать, удовольствие на два раза. Минут через двадцать его попустило. Человек просто ожил. 

Работы было немного, я ее за пару часов закончил, а Анвас ассистировал словом. В слово он умел. В основном в непечатное.

Подошел рейдовый катер и Анвас по штормтрапу артистично спустился вниз, ну, чисто бабочка.

Алкоголь, он ведь с людьми творит чудеса.

Перец.

Анвас любил острую еду. В рабочей столовке всегда на столе была горчица, соль и красный молотый перец. Анвас брал перечницу и щедро сыпал в первое. Однажды мы с ним пришли на обед, он взял перечницу, но перец в ней слежался и не высыпался через дырочки. Тогда Анвас раскрутил ее на две части и попробовал насыпать прям из емкости. В суп упал приличный комок перца и мгновенно растекся по поверхности, окрасив ее в яркий красный цвет. 

Анвас приступил к трапезе. Сразу стало понятно, что даже для него такая концентрация капсаицина на единицу супового обьема, это перебор.

Лицо, по возможности, он пытался сохранить непроницаемым, но через некоторое время у него из глаз полились слезы. Прямо в тарелку с супом. Как у мадам Грицацуевой в рюмку, когда  О.Бендер исполнял для нее шлягер про ковбоя и креолку.

Анвас ел суп, а слезы капали и капали.

К чести Анваса надо сказать, что суп он стоически доел весь.

Большинство людей, даже пьющие, будучи сами трезвыми, не любят пьяных.

Анвас,  даже выпимши, обладал удивительной способностью ни к кому не приставать, никому не надоедать. Я сам в трезвом виде неск. лет проработал с ним, поддатым, и это единственный человек, который в нетрезвом виде не вызывал у меня дискомфорта в общении.

А если чота вдруг, достаточно было сказать ему: - Анвас, остань, - и он тут же отставал.

Он не был алкоголиком. Он был феноменом.....