Тактика ближнего боя в условиях СВО

Тактика ближнего боя в условиях СВО.

(обзор материалов Наших в нашей прессе)

Мне 76 лет. Уже проблема, что-то поднять с пола или резко подняться. Поэтому воин из меня никакой, хотя однажды из «ТТ» 27 из 30 выбил (наверно случайность). Год назад в тире попробовал стрелять из  пневматического автомата (аналог по весу  и по конструкции современного) с каким-то шикарным оптическим прицелом. Хоть и мазал, но все видно и удобно. В этом году пришел в этот тир-все! Прицел уехал на СВО! Остались игрушки. Ни черта не видно. Значит хоть ты и не снайпер, но оптику имей.

 Но, не об этом. Хочется, что бы кто попал на СВО что-то уже знали, такое, что на общей подготовке не дадут. Вот мои выжимки из интернета (открытые). Решил остановиться на материале военной корреспондентки Ольги Левитиной  от января 2024 года:

«Штурм – это не картинки из фильмов про Рэмбо. Это не мероприятие на час-полтора. Это очень сложное мероприятие. Начиная от стратегии, обеспечения, подготовки личного состава, заканчивая моральным духом наших бойцов.

Ввиду гуманитарной деятельности, а также службе в медицинском госпитале приходилось наблюдать за несколькими подготовками к штурмам. За стратегию не могу сказать. Её определяют командармы, комкоры, комбриги и другие командиры высшего порядка. Я наблюдала за действиями личного состава. К серьезным прорывам серьезно готовиться. Сейчас состав многих подразделений смешанный, там и контрактники и добровольцы и мобилизованные. Подготовка у всех разная. Одни с оружием на «ты», другие впервые взяли в руки автомат.

Чтобы быть эффективным на боле боя, нужна тренировка. На полигоне работают по-разному. Стреляют, отрабатывают движения в группах, учатся работать с картами, разбирают, какие есть виды гранат, мин, РПГ, РШГ, стрелкового оружия есть в арсенале, осваивают технику вождения в разных условиях, отрабатывают навыки само- и взаимопомощи. За короткое время усвоить приходится много информации. Чаще всего реальная ситуация штурма не отражает условия тренировок.

Пренебрегать подготовкой – подписать себе смертный приговор.

…….

Каждый квадрат передка просматривается врагом. Наземными или воздушными средствами наблюдения. Днём и ночью. В любую погоду. Наша дерзость, подготовка личного состава, маневренность бронегрупп, поддержка артиллерии, танков и авиации дают нам возможность наступать. И если что-то одно выйдет из строя, то всё пойдет под откос!

Прежде чем наступать, мы будем долго наблюдать. Поймём, какое количество бронированной техники, есть ли танки и ствольная артиллерия, какое количество пехоты, чем вооружены. Когда картина сложится, штурм начинается.

Наше движение зависит от местности. Город – это одна стратегия, лесополоса – другая, если высота – то третья. Универсальной стратегии нет. Враг наш далеко не дурак. Он тоже готовится. Их опорные позиции построены из металла и бетона, извитая система ходов под землей, заградительные щиты из местного населения. Тем не менее наши идут, давят. В штурме позиций нет ничего унифицированного. Нет двух одинаковых штурмов.

План работы определён. Командир штурмовой группы знает, какие опорники нужно брать. Группу снаряжают. Все должно быть по погоде, удобно, ничего лишнего. Автомат, 10-12 магазинов и побольше гранат. Нужно найти баланс в экипировке, чтобы быть мобильным. Предстоит бежать, ползти, залетать в блиндажи, «экип» в этом случае играет важную роль. Бронежилет, каска, прочный маскхалат, удобная обувь. Каждый штурмовик подбирает это под себя учитывая свои анатомические особенности. Автомат тоже делают под себя. Кто-то обвешивает его всякими планками, ставит ручки, ДТК (дульный тормоз-компенсатор, – ред.). Кто-то работает как «олдскул», без всего. ДТК закрытого типа или «банка» хороша, если ты работаешь ночью, что бы твою огневую позицию не спалили. Но он добавляет вес. Многие вешает коллиматорный прицел. А кто-то вообще стреляет «по-сомалийски» (без упора приклада в плечо, – ред.).

Штурмовать идёт группа. Головной дозор идёт первым, пулемётчик, гранатомётчик, как огневая мощь – последними. Пулемётчик – это вообще мегамощь, он прёт свой пулемет сам, плюс ленты к нему. Минимальная лента – на 100 патронов, а запас БК должен быть минимум на 1000 патронов. Стрелять он может долго, и нашим это в помощь. Пока пулеметчик работает, подавляя огневые точки врага, наши двигаются вперед.

При этом, как только пешая группа взяла опорник, пулемётчик подтягивается, и что бы её удержать и дать фору в продвижении наших штурмовиков дальше, оборудует себе новую огневую точку. Связь с командным пунктом – через радиостанцию.

Сверху летают БПЛА. Командир видит картинку с коптера, он корректирует действия пехоты по радиостанции. Связь играет главную роль. Нет связи – слепые котята. На земле в темноте на пересеченной местности очень сложно ориентироваться. Как правило, все подходы заминированы. Это одна из серьезных опасностей на пути штурмовиков. У врага так же выстроены огневые точки с пулеметами. Продуманные минные поля, сеть растяжек и по прямой и по улитке. И нет такого, что наши, как туристы, идут по лесочку, насвистывая «смуглянку». Наши идут, пробираются, ползут, перебегают, как в ужаленные в «пятую точку», падают, зарываются.

Очень часто, а можно сказать, что всегда, есть раненые. Тут в составе группы есть условный медик. Это тот, кто чуть больше остальных знает и натренирован на оказание первой помощи. Максимум, что можно сделать в тех условиях – наложить жгут, затампонировать рану, обезболить, оттащить в более безопасное место и ждать эвакуацию. Безопасным местом можно считать корягу, канаву, воронку от снаряда, место под возвышенностью. В общем всё, что может скрыть раненного от дальнейшей атаки. Хотя сейчас работают «птички», и это становится всё сложнее. ВСУшники наших раненых варварски добивают.

де штурм, там нет машин. Группу привезли на броне до некой точки «ноль», и дальше они спешиваются и всю дорогу идут пешком. Соответственно, при ранении, если может идти, то идёт, если нет, то ждёт, когда до этой точки сможет добраться группа эвакуации. Ждать могут от нескольких часов до нескольких суток. Были случаи, когда помощи ждали 15 суток. Это, конечно, крайние случаи, но в нашей практике такие пациенты были.

Сейчас минусовые температуры, снег. Гипотермия – враг любому ранению. Мы всегда советуем иметь 2-3-4 саморазогревающиеся грелки. Понятно, что это не панацея, но на 3-5 часов поможет держать тепло. Веса нет, помещаются в карман. И фольгированные одеяла, минимум 1-2, иметь нужно. Что касается транспортировки раненого, то всякие массивные носилки-тележки – не вариант «передка». Максимум – мягкие носилки. Как правило, это пересеченная местность, и любые колёса будут вязнуть. У тележек есть свой вес, плюс к нему – вес раненого. Это становится просто неподъёемным грузом. И максимально заметной целью, прямо-таки мишень для любого сброса.

В тот момент, как подгруппа нападения скрытно, насколько это возможно, приближается к намеченному опорному пункту, в помощь ей работает подгруппа огневого поражения. Подгруппа огневого поражения находится на определённом расстоянии и обеспечивает подгруппу нападения огнём из стрелкового оружия, гранатомётов, РПГ и РШГ.

В группе ко всей амуниции и оружию, рациям можно еще добавить тепловизор и прибор ночного видения. Много их не нужно. Есть свои нюансы работы с этими гаджетами. Первое и самое главное – ими нужно уметь пользоваться. Ну а второе – после того, как ты перестаешь смотреть в ПНВ, глаза слепые. Это может выглядеть круто и имеет в целом хороший практический смысл, но к тому, что ты минимум на 10 минут будешь слепой на один глаз, нужно заранее приготовиться. Тепловизор нужен для стрельбы в темноте, но он здорово увеличивает вес, и твоя мобильность резко теряется. Нужно хорошо оценить условия штурма и снаряжать себя тем, что реально необходимо в тех условиях.

Штурм может идти несколько часов, а может и несколько дней или даже месяцев. Все неоднозначно. Можно, как «Безумный Макс», залететь по-быстрому, можно попасть под такой огонь, что земля дрожать будет до самого Ада. И мало зайти на позиции – там нужно закрепиться. А это бывает порой сложнее, чем сам штурм. Все координаты своих позиций ВСУшники знают и начинают накидывать туда из всей артиллерии. Запускают туда стаи дронов-камикадзе. Пытаются в контрнаступление своими резервами.

Может быть наши штурмовики и могут немного отдохнуть после взятия опорника, ну это так, минуты на три. Там дальше должны идти вторым эшелоном группы закрепления. Обычно такая связка и работает: одни штурмуют, другие закрепляются. Мы уже неделю идем на Северске. Взяли Весёлое, буксуем у Белогоровки. Там высота. У нас задача примерно, как подняться на Везувий, когда он извергается. Некоторые важные опорные пункты мы взяли, – повествует Ольга Левитина.»

Немного об авторе  Оле Левитиной:

"Я работаю в прифронтовом госпитале, который находится в непосредственной близости, менее пяти километров, от линии боевого соприкосновения. Мы самые первые на путях эвакуации. Ежедневно 24 часа 365 дней в году мы оказываем медицинскую помощь всем раненым военнослужащим", — отметила девушка с позывным Звезда.

Ольга подчеркнула, что не только государство должно давать различные блага гражданам, но и их обязанность нести долг перед Родиной. Левитина призналась: семья переживает за неё, но очень гордится.

"Они переживают, но они очень патриотичные. Они правильно воспитаны, поэтому они переживают, но очень гордятся", — подчеркнула девушка-медик, добавив, что очень рада в свой отпуск посетить парад.