16 июня 1920 года родилась Лилианна Зиновьевна Лунгина. Переводчица книги «Малыш и Карлсон, который живет на крыше»

Этот день в истории:

16 июня родилась Лилианна Лунгина.

Лилиа́нна Зино́вьевна Лунгина́ (девичья фамилия Марко́вич; 16 июня 1920, Смоленск — 13 января 1998, Москва) — советский и российский филолог, переводчик художественной литературы. 

  

Лилианна Зиновьевна Лунгина

  

Многие из нас могут благодарить Лилианну Лунгину за счастливые моменты детства — ведь она перевела любимые книжки миллионов детей. И так, что они разошлись на цитаты: «А мы тут плюшками балуемся!»

Пеппи Длинныйчулок, Карлсон с крыши, Эмиль из Лённеберги, дочь разбойника Рони — Астрид Линдгрен, негодуя, что советская власть не платила ей отчисления с публикаций, всё же признавала, что такой популярности, как у советских детей, её книги не достигли нигде за пределами Швеции. И это было, без сомнения, результатом работы переводчицы — Лилианны Лунгиной.

А ещё благодаря ей дети читали на русском приключения немецкого мальчика Эмиля, придуманного Эрихом Кёстнером, странноватые сказки Гофмана и Андерсена, и светлые рассказы Миры Лобе. А взрослые знакомились с Генрихом Бёллем, Андре Стилем, Сидони Габриэль Колетт и многими другими авторами. Подумать только, но сначала переводчице, которую теперь вспоминают не иначе, как блистательную, отказывали во всех издательствах.

Лили Имали

Лилианна родилась в двадцатом году в советской еврейской семье. Её отец, Зиновий Маркович, работал торговым представителем. В двадцать пятом году он получил задание ехать в Берлин — закупать промышленное оборудование. Провести в Берлине предстояло несколько лет, так что с Зиновием поехало всё семейство Марковичей. Очень скоро Лилианна научилась бойко говорить и читать по-немецки.

В тридцатом году отец уехал в СССР и… обратно его не выпустили. Это было внове, казалось странным, пугало. Мама Лилианны, Мария Либерсон, испугалась. На всякий случай переехала во Францию — прямо в Париж. Чтобы на что-то жить, открыла кукольный театр «Петрушка»; Лилианна представляла там вместе с мамой, под именем Лили Имали. Дела пошли так хорошо, что вскоре Лилианну перевели учиться в более престижную школу. Тем более, что на французском она тоже быстро начала говорить свободно.

Тем временем Марковича не арестовали, не расстреляли и не ограбили. Просто упал железный занавес.

Поняв, что к своим не выбраться, он дождался, пока будет достроен дом, на квартиру в котором он вносил деньги, и вызвал дочь и жену к себе. Лилианна увидела Советский союз в четырнадцать лет. Воспоминания раннего детства стёрлись из её памяти, и всё было внове. Как вспоминала сама переводчица, что-то вокруг вызывало её отторжение. Может быть, чучело Чемберлена, которое прилюдно сжигали — словно на средневековых праздниках.

Тем не менее, жизнь самой Лилианны шла скорее гладко. Мама познакомилась со вдовой Волошина — и Лилианна летом ездила в Коктебель, читала стихи Серебряного века. В своё время закончила школу, поступила в институт, потом отучилась в аспирантуре — где выучила три скандинавских языка. Начала работать: преподавала французский и немецкий, но в советской системе ей было душно.

Истерический тон собраний и заседаний, обязательная застёгнутость в прямом и переносном смысле в духе времён царя Николая Палкина, показушная риторика… Лилианна поняла, что хочет жить и работать, не встраиваясь в иерархию. Например, переводчицей.

Жизнь как перевод на человеческий

Шли пятидесятые годы. В издательствах ей заявляли напрямую: у нас на евреев лимит. И он уже заполнен, потому что и без вас есть переводчики, которым есть надо. Вот разве что вы с какого-то совсем экзотического языка станете переводить…

  

Лилианна Лунгина и Астрид Линдгрен

  

Шведский считался достаточно экзотическим. Так в руках Лилианны оказалась книга с лаконичным заголовком: «Карлсон на крыше». И Лилианна буквально влюбилась в текст и его героев. Они были такими обаятельными! Об авторе Лунгина — она давно уже была замужем — не знала ничего. Решила почему-то, что это — молоденькая девушка, и в рецензии к книге пообещала ей успех. Только позже стало известно, что книги Линдгрен давно переведены на тридцать языков мира, а сама она — лауреатка премии Андерсена.

Хотя Лунгиной, конечно, хотелось переводить умные, тонкие взрослые вещи — и она стала их переводить, в том числе с совсем неэкзотических немецкого и французского, так быстро и счастливо её настигло признание — она всё равно раз за разом возвращалась к Линдгрен. Ей так хотелось самой.

Особенностью перевода Лунгиной были одновременно точность и живость. Прямой, дословный перевод фразы с оригинала на русский часто терял ту естественность, которая была у него на шведском (или немецком, или французском) языке. Заменять диалоги своими в переводе недопустимо. Лунгина искала — и находила — способ передать разговорную речь и верно, и сочно, не превращая её в «книжную». В результате фразочки «получали крылышки» — уходили в народ популярными цитатами.

В доме у Лунгиных при этом могли читать повести запрещённых писателей, ещё неопубликованные стихи Евтушенко (сам же Евтушенко и читал), тогда не входившие ещё в школьную программу стихи Серебряного века. Проходили совсем странные встречи. Например, Лилианна собрала свой класс за ужином и попросила каждого рассказать свой самый достойный и самый отвратительный поступки в жизни.

Им всем тогда было за пятьдесят. Вроде бы рано ещё подводить итоги… И вроде бы какие-то есть.

Лилианна Лунгина не просто бралась за то, что предлагали. Прочтя «Бесконечную историю» — теперь уже классику детского фэнтези — она сумела связаться с давно отгородившимся ото всех автором книги и убедить его дать разрешение на публикацию в СССР. Надо сказать, на западе вокруг «Истории» разгорались нешуточные страсти — многие обвиняли автора в прививке детям оккультизма, в зашифрованном сатанистском послании.

Это был тот случай, когда было можно порадоваться относительной изолированности Советского Союза. Если в современной нам России западные обвинения книг о Гарри Поттере в антихристианских ценностях подхватили, то в Советском Союзе всю возню вокруг «Истории» пропустили мимо ушей. Родители покупали книгу детям, дети читали и радовались.

В отличие от многих легенд СССР, карьеру Лунгиной его развал не подкосил. Она переводила до последнего — до 1998 года. Последний перевод её авторства опубликовали в 2015. Перед самой смертью она успела сняться в документальном фильме о её жизни — «Подстрочник», который затем вышел в виде книги.

Увидела свет эта картина в 2009 году — руководители центральных телеканалов отказывались выпускать его на экраны. И всё же создателю, Олегу Дорману, удалось сделать так, чтобы Лилианна договорила, а её дослушали — до конца. И это очень правильно. Ей было, что сказать и что рассказать.

  

  

Забавная история о трудной работе переводчика в СССР

Переводчик Олег Дорман рассказывал:

«Я был учеником Семена Львовича Лунгина. Однажды мы сидели на кухне у него дома и писали сценарий. В это время зашла его жена — Лилиана Лунгина, та которая перевела со шведского Малыша и Карлсона и которая корпела над очередным переводом в комнате.

— Мальчики, — огорченно сказала она, — у меня там герой идет по аэропорту и держит в руке гамбургер. Я не знаю, что это такое.

— Похоже на макинтош, — сказал Лунгин, — плащ наверное какой-то.

— Хорошо, — обрадовалась Лилиана, — напишу, что он перекинул его через руку. Через несколько минут она снова вернулась и убитым голосом сообщила:

— Он его съел».

  

  

Цитаты Карлсона, у которого вполне можно поучиться смотреть на жизнь веселее и проще:

📌 Раз у тебя есть лучший друг, его нельзя бросать.

📌 Расцвет сил бывает в любом возрасте.

📌 С крыши, разумеется, звёзды видны лучше, чем из окон, и поэтому можно только удивляться, что так мало людей живёт на крышах.

📌 Всегда надо всё бросать, если тебя посетило вдохновение. А меня оно сейчас посетило. «Ла, ла, ла», — поёт что-то во мне, и я знаю, что это вдохновение.

📌 Генеральной уборки вообще не стоит устраивать, потому что потом я никогда уже не смогу всё так хорошо расставить.

📌 Если человеку мешает жить только ореховая скорлупа, попавшая в ботинок, он может считать себя счастливым.

📌 Мне ничего не нужно. Ничего, кроме огромного торта, нескольких коробок печенья, горы шоколада и большого-пребольшого куля конфет!

📌 Достаточно просидеть с человеком взаперти часа два, и ты готов с ним примириться.

📌 К тому, кто переболел плюшечной лихорадкой, никакая зараза не липнет.

📌 Друзьям надо говорить приятные и ободряющие вещи примерно каждые пять минут.

📌 Тебе ничего не могут сделать за то, что ты — это ты.

📌 Я давно заметил: чем еда невкусней, тем она полезней. Хотел бы я знать, почему все эти витамины содержатся только в том, что невкусно?

📌 Можно прекрасно укрощать людей, поглощая все их булочки.

📌 Надо уметь за себя постоять, я всегда это знал. Я люблю порядок: что моё, то моё.

📌 Если бы люди знали, как приятно ходить по крышам, они бы давно перестали ходить по улицам

📌 Если меня не кормят, я уже не я.

📌 День рождения не должен у меня быть всегда в один и тот же день, когда есть столько других прекрасных дней.

📌 А кому нужен покой? Надо, чтобы было весело и забавно, а то я не играю.

📌 Те люди, у которых есть хоть капля совести, всегда садятся так, чтобы их было видно в замочную скважину или в глазок.

Источники:

Лилианна Лунгина: переводчица, которая заставила всю страну цитировать Карлсона

Забавная история о трудной работе переводчика в СССР

Ещё по теме:

Карлсон, которого неправильно поняли

Кто научил говорить по-русски Карлсона и Винни-Пуха