Просто история:
Осенью 1941 года у Красной армии не было иного выхода, кроме как использовать все имевшиеся ПТ средства – пусть и несовершенные, но эффективные в борьбе с бронетехникой противника. В то, что немецкие танки были остановлены под Москвой, внесли свою лепту и самоходные артиллерийские установки ЗиС-30.
В первой половине 1940 года конструкторское бюро (далее – КБ) завода №92, расположенного в Горьком, активно разрабатывало множество артиллерийских систем. Особую важность в преддверии будущей войны, в неизбежности которой в СССР мало кто сомневался, имела работа по созданию новой противотанковой пушки. Пробивная сила имевшихся пушек калибра 37 и 45 мм считались недостаточной в силу появления у наиболее вероятного противника (вермахта) средних танков с толщиной лобового бронирования, достигавшей 50 мм. Кроме того, было известно, что немцы захватили значительное количество французских танков B-1 и B-1bis, а также то, что немецкие танкостроители начали разработку тяжёлых танков, толщина лобового бронирования которых могла достигать 100 мм. Таким образом, требовалось увеличить начальную скорость снаряда и, возможно, калибр орудия.
Волжский «гостинец» для незваных гостей
В то время в СССР рассматривался диапазон калибров от 45 до 60 мм. Артиллерийский комитет Главного артиллерийского управления в качестве наиболее эффективного предлагал калибр 55 мм, а Артиллерийская академия имени Дзержинского – 60 мм, однако на заводе №92 рассчитали, что оптимальным будет калибр 57 мм при снаряде весом в 3,14 кг с начальной скоростью 1000 м/с. Существовало два варианта увеличения начальной скорости снаряда – создание конического ствола или же использование ствола цилиндрического, но повышенной длины. Для удешевления и упрощения конструкции пушки главный конструктор КБ В. Г. Грабин решил пойти по второму пути.
Генерал-полковник В. Г. Грабин
Для унификации пушки, получившей индекс «ЗиС-2», гильзу снаряда решили использовать ту же, что и для 76-мм полковых орудий, обжав её дульце до 57 мм (позже это техническое решение позволит в сжатые сроки создать на базе ЗиС-2 легендарное орудие ЗиС-3). Помимо этого, для оптимизации расходов и ускорения работ использовалась конструкция успешно прошедшей испытания, но не принятой на вооружение 76-мм полковой пушки Ф-24.
Первоначально орудие получило индекс «Ф-31». Интересно, что КБ начало её разработку ещё до получения тактико-технических требований (далее – ТТТ) от Наркомата вооружений, взяв за основу пожелания заместителя наркома обороны маршала Г. И. Кулика, записанные Грабиным и сводившиеся к тому, что пушка должна была быть:
небольших размеров;
минимальной по весу (чтобы орудийная прислуга могла перекатывать её вручную);
лёгкой на ходу (выдерживать скорость передвижения автомобиля-тягача);
скорострельной и имеющей высокую кучность боя.
Официальные ТТТ для нового противотанкового (далее – ПТ) орудия были получены в сентябре 1940 года, когда работы над ним уже близились к завершению. В октябре прошли испытания пушки стрельбой и возкой, которые показали её исключительную надёжность. Орудие имело лишь один серьёзный недостаток – плохую кучность. Грабин понимал, что в расчёты закралась ошибка и была неправильно сделана нарезка ствола. Несмотря на огромный риск, он заверил и маршала Г. И. Кулика, и И. В. Сталина в том, что завод в короткие сроки исправит ошибку и поставит прямо на испытательный полигон новый ствол с правильной нарезкой. Ещё до получения результатов испытаний пушки с новым стволом было отдано распоряжение направить в Горький группы технологов с трёх других предприятий для разработки технологии производства ЗиС-2 на их мощностях.
Советская 57-мм противотанковая пушка ЗиС-2 в экспозиции Нижегородского кремля
Ствол с новыми нарезами вскоре был доставлен на полигон, и следующий этап испытаний показал, что ЗиС-2 обладает уникальной для того времени кучностью, мобильностью, надёжностью и технологичностью. Впечатляли и её пробивные способности – на расстоянии одного километра подкалиберный снаряд, масса которого достигала 1,79 кг, а начальная скорость – 1270 м/с, мог пробить вертикальную броневую плиту толщиной 101 мм. Тупоголовые и остроголовые бронебойно-трассирующие снаряды массой 3,14 кг и начальной скоростью 990 м/с пробивали, соответственно, броню толщиной 91 и 74 мм, а осколочный снаряд массой 3,75 кг имел начальную скорость 700 м/с. Дальность прямого выстрела бронебойным снарядом при высоте цели 2 м составляла 1100 м, а дальность стрельбы осколочной гранатой УО-271У – 8400 м.
Товар с доставкой
Уже в конце 1940 года Грабин предложил маршалу Кулику создать «самодвижущуюся» пушку ЗиС-30, которая фактически являлась бы бронетранспортёром с установленным сверху поворотным механизмом для ПТ пушки ЗиС-2. Установку назвали «самодвижущейся», поскольку самоходной в то время считалась машина с вмонтированной танковой пушкой, а не с установленным сверху полевым орудием, у которого даже щит не претерпевал изменений. На заводе планировали «поставить на гусеницы» и 76-мм полковое орудие Ф-22УСВ, но вскоре от этой идеи отказались из-за слишком больших габаритов этой артсистемы. Что же касается ЗиС-2, то для неё подобрали артиллерийский тягач Т-20 «Комсомолец» (заводской индекс «020» или «А-20»), использовавшийся для буксировки полковых пушек.
Начало войны ускорило процесс создания новой САУ, и уже 1 июля 1941 года народный комиссар вооружения Д. Ф. Устинов подписал приказ следующего содержания:
«Ввиду острой необходимости противотанковых и зенитных самоходных артсредств и ввиду отсутствия специальной базы для них приказываю:…заводу №92 разработать и изготовить 57-мм противотанковую пушку на самоходном шасси. …противотанковые орудия должны иметь к тому же бронированную кабину. Проекты самоходных установок должны быть представлены на рассмотрение 15 июля 1941 года».
4 июля 1941 года на заводе №92 была создана специальная группа конструкторов под руководством инженера П. Ф. Муравьёва. Уже через пять дней после этого на заседании отдела главного конструктора Муравьёв представил свой доклад с вариантами будущей ЗиС-30:
«…III. Установка 57-мм противотанковой пушки в 73 калибра на самоходном шасси. докл. Муравьев
3.1 СУ-2-1 – 57-мм пушка на шасси артиллерийского гусеничного тягача «Комсомолец»
3.2 СУ-2-1 – 57-мм пушка на шасси быстрох. артиллерийского гусеничного трактора СТЗ-5
3.3 СУ-2-3 – 57-мм пушка в грузовом автомобиле повышенной проходимости ЗИС или ГАЗ»
Инженер-конструктор П. Ф. Муравьёв
От идеи установки орудия на трактор отказались сразу, так как советские конструкторы уже имели неудачный опыт создания машин СУ-2 и СУ-5, которые обладали не самой лучшей проходимостью. Поэтому индекс «ЗиС-30» присвоили новому самодвижущемуся орудию, которое решили создать в двух вариантах – на шасси тягача Т-20 «Комсомолец» образца 1937 года и на базе грузового автомобиля ГАЗ-ААА. Так как в серию был запущен лишь первый вариант, задержимся подробнее на его конструкции.
При переделке в САУ ЗиС-30 конструкция тягача Т-20 не претерпела почти никаких изменений. Вращающуюся часть пушки ЗиС-2 смонтировали на П-образном кожухе, который размещался над крышей моторного отделения, расположенного посреди тягача. На марше ствол пушки крепился к крыше отделения управления при помощи специального кронштейна и закреплялся специальным стопором возле казённой части. Для фиксации САУ после выстрела на кормовом бронелисте её корпуса монтировались два откидных упора-сошника. При переводе машины в боевое положение они должны были обязательно откидываться, иначе ЗиС-30 рисковала опрокинуться, так как её центр тяжести находился довольно высоко.
«Комсомолец» был создан на базе отечественного лёгкого плавающего танка Т-38. Советские плавающие танки имели компоновку, отличавшуюся от советских средних и тяжёлых бронированных гусеничных машин – трансмиссия у них находилась впереди в одноимённом отделении, затем шло отделение управления, а за ним моторное и кормовое отделения.
Ходовая часть машины состояла из четырёх подрессоренных листовыми рессорами тележек (по две на борт), в которые были собраны восемь обрезиненных опорных катков. Кроме того, использовались четыре поддерживающих ролика (по два с каждой стороны). Ведущими были передние колеса зубового зацепления, а направляющими – задние, снабжённые механизмом натяжения. Конструкция мелкозвенчатой гусеницы со стальными траками шириной 200 мм была заимствована у танка Т-38.
Артиллерийский тягач Т-20 «Комсомолец» на параде 7 ноября 1941 года в Куйбышеве
При сборке корпуса использовалась и сварка, и заклёпки, и болтовые соединения. Бронирование машины было противопульным с рациональным расположением бронелистов (лобовые бронедетали изготавливались толщиной 10 мм, остальные – 7 мм).
Элементы трансмиссии, кроме бортовых редукторов и фрикционов, были позаимствованы у грузового автомобиля ГАЗ-АА. Трансмиссия состояла из однодискового главного фрикциона сухого трения, четырёхступенчатой коробки переключения передач с четырьмя скоростями вперёд и одной назад, одноходового демультипликатора для получения прямой или замедленной передач, конической главной передачи, двух многодисковых сухих бортовых фрикционов с ленточными тормозами и двух бортовых одноступенчатых редукторов.
Эскиз САУ ЗиС-30
Отделение управления защищалось бронированной рубкой. Средства управления тягачом и место механика-водителя традиционно располагались с левого борта, а справа в рубке была смонтирована шаровая установка под 7,62-мм пулемёт ДТ и сидение для пулемётчика. В бортах рубки, а также лобовом верхнем бронелисте перед местом механика-водителя монтировались смотровые лючки, снабжённые смотровыми щелями, которые защищались триплексами. Высадка и посадка экипажа осуществлялась через большие прямоугольные люки, расположенные в крыше рубки. Далее находилось моторное отделение, в котором устанавливался четырёхцилиндровый бензиновый двигатель водяного охлаждения ГАЗ-М мощностью 50 л. с. Откидывающиеся вверх бронированные крышки обеспечивали экипажу удобный доступ к силовой установке. Пуск двигателя осуществлялся с помощью электростартёра МАФ-4006 мощностью 0,8–0,9 л. с. (0,6–0,7 кВт) или от заводной рукоятки.
САУ ЗиС-30, вид спереди
В кормовом отделении размещались два топливных бака ёмкостью 122 л, что давало машине запас хода в 150 км (по шоссе). Радиостанция и танковое переговорное устройство на САУ не устанавливались.
Орудие располагалось над моторным и кормовым отделениями (крыша последнего одновременно служила палубой для боевого расчёта). Экипаж САУ состоял из пяти человек – командира, заряжающего, наводчика и двух подносчиков боеприпасов. Как правило, двое последних в походном положении САУ выполняли функции механика-водителя и пулемётчика.
САУ ЗиС-30, вид сбоку. Хорошо видны откинутые сошники
Как и тягач «Комсомолец», 57-мм противотанковая пушка ЗиС-2 при установке на шасси практически не подверглась конструкционным изменениям. У неё сохранился стандартный «полевой» бронещит, прицельные и противооткатные устройства. Углы вертикальной наводки орудия составляли от -5 до +25°, по горизонту – ±15°. Прицел ПШ-2 (иногда устанавливался ОП2-55) позволял вести огонь как прямой наводкой, так и с закрытых позиций. В ночных условиях для освещения шкал прицела применялся прибор «Луч-1». Вертикальный клиновой затвор с полуавтоматикой копирного типа позволял достигнуть скорострельности до 25 выстр./мин, а прицельная скорострельность составляла 15 выстр./мин.
Возимый боекомплект ЗиС-30 был небольшим – всего 20 снарядов (что впоследствии вызывало нарекания военных), а боезапас пулемёта ДТ составлял 12 дисков с 756 патронами. Орудийные снаряды могли быть подкалиберными, осколочными и бронебойно-трассирующими в зависимости от ставившихся задач, при этом основной «специализацией» самоходки было выведение из строя бронетехники противника.
ЗиС-30 на испытаниях и в производстве
К середине июля 1941 года были готовы две «самодвижущиеся» ПТ САУ – ЗиС-30 и ЗиС-31. В качестве шасси для второй установки использовали забронированный трёхосный грузовик ГАЗ-ААА. Маршал Кулик, которого Грабин поставил в известность о готовности новых САУ, а также полковой пушки ЗиС-3 (созданной заводом №92 в инициативном порядке), назначил их испытания на 22 июля.
Эскиз САУ ЗиС-31 на базе шасси трёхосного грузовика ГАЗ-ААА
По результатам испытаний у их участников сложились весьма противоречивые мнения. Грабин и другие представители завода №92 считали, что испытания прошли отлично:
«…Орудийный расчёт под командованием Горшкова стал показывать ЗИС-30 в действии. Всё шло отлично. Кулик приказал сменить огневую позицию. У нас был классный водитель С. М. Петров. В армии он служил в танковой части. По команде «марш» Петров повёл ЗИС-30, безукоризненно выполняя все требуемые Куликом манёвры».
У военных же сложилось иное мнение, и тому были определённые основания. САУ была перетяжелена (что ухудшало её проходимость на пересечённой местности), а не рассчитанный на высокие нагрузки двигатель ГАЗ-М постоянно перегревался. Кроме того, высоко расположенный центр тяжести машины создавал угрозу заваливания её набок при прохождении косогоров.
Расчёт САУ ЗиС-30, ноябрь 1941 года
Результаты огневых испытаний также подверглись критике: высокая отдача орудия и недостаточный вес шасси приводили к сбиванию наводки при ведении огня на постоянном прицеле, несмотря на наличие откидных упоров-сошек. По этой же причине САУ не могла вести огонь на больших углах отклонения оси орудия от оси шасси (в противном случае она могла опрокинуться). Таким образом, в случае появления целей под углом 45–90° механик-водитель должен был поставить машину под нужным углом, и лишь после этого наводчик мог осуществлять более точную наводку.
На полигоне испытали и автомобильную установку ЗиС-31, которая, как выяснилось, обладала лучшей кучностью за счёт более массивного и устойчивого шасси. Однако проходимость и мобильность этой машины были значительно ниже, чем у гусеничного варианта, а потому от её использования сразу же отказались.
Расчёт САУ ЗиС-30. У командира на рукаве шинели – знак противотанковой артиллерии Красной армии
Несмотря на вал критики, военным особо привередничать не приходилось. К тому времени прошло всего несколько дней с того времени, как маршал Кулик вырвался из окружения, в которое он попал на Западном фронте вместе с войсками 10-й армии. Там Кулик имел возможность лично убедиться в крайней необходимости средств ПТ обороны в зоне боёв, поэтому резолюция маршала гласила:
«ЗИС-30, конечно, машина слабая, но ничего другого больше нет, а фронт ждёт! Рекомендуем!»
Уже на следующий день, 23 июля 1941 года, Государственный комитет обороны (ГКО) издал постановление №ГКО-252сс, подписанное лично Сталиным:
«1) Обязать НКВ т. Устинова установить первые сто 57-мм противотанковых пушек на тракторе «Комсомолец».
2) Обязать НКСМ т. Малышева подать заводу № 92 НКВ 100 шт. тракторов Комсомолец до 10.8.1941 года.
3) Обязать НКВ т. Устинова с 10.8 выпускать 57-мм противотанковые пушки на прицепе, используя автомобиль ГАЗ-61, как тягач.
4) Обязать т. Малышева с 10.8 подавать заводу № 92 НКВ автомобили ГАЗ-61, в количестве, обеспечивающем программу выпуска 57-мм противотанковых пушек.
5) В отношении выпуска 57-мм противотанковых пушек и дивизионных 76-мм пушек на заводе № 92 остаться при прежнем решении.
6) Предложение Горьковского обкома и завода № 92 об установке 57-мм пушек на автомобиле ГАЗ-ААА не принимать»
Однако трудности возникли там, где их не ждали. Московский завод №37 (единственный производитель тягачей «Комсомолец») в августе прекратил их серийное производство и целиком переключился на выпуск лёгких танков Т-60, поэтому для изготовления ЗиС-30 пришлось изымать тягачи у артиллерийских частей, проходивших переформирование, а также искать их на ремонтных заводах. В результате до 15 октября 1941 года на заводе №92 изготовили только 101 единицу САУ ЗиС-30 с 57-мм пушкой ЗиС-2 (включая опытный экземпляр), а также одну ЗиС-30 с 45-мм противотанковой пушкой.
Группа Муравьёва пыталась выйти из положения, приспособив под шасси забронированный полугусеничный вездеход ЗиС-22М, выпускавшийся серийно московским автозаводом им. Сталина. На испытаниях, проведённых в ноябре 1941 года, новая САУ ЗиС-41 показала неплохие результаты, но вскоре завод эвакуировали, и производство вездеходов также остановилось.
САУ ЗиС-41 (созданная на базе полугусеничного вездехода ЗиС-22М) на полигонных испытаниях
Помимо дефицита шасси, возникли проблемы и с 57-мм пушками ЗиС-2 – их пробивная мощность оказалось слишком большой для бронетехники вермахта 1941–42 годов (в ряде случаев наблюдалось сквозное пробитие корпуса лёгких немецких танков без видимых последствий). В то же время, с бронированными целями легко справлялись более технологичные и дешёвые 45-мм противотанковые пушки 53-к и 76-мм полковые ЗиС-3. Из этого был сделан вывод, что производство ЗиС-2 следует прекратить из-за «избытка мощности при отсутствии соответствующих целей». Таким образом, к концу 1941 года предприятиями было сдано всего 371 орудие. О ЗиС-2 вспомнили только в 1943 году, когда на полях сражений появились немецкие тяжёлые танки Pz.Kpfw.V «Пантера» и Pz.Kpfw. VI «Тигр», против лобовой брони которых оказались бессильны ПТ орудия Красной армии.
В январе же 1942 года Муравьёв и его проектировщики попытались установить на имевшуюся на заводе №92 первую опытную машину ЗиС-30 76-мм пушку ЗиС-3. После заводских испытаний стрельбой от дальнейшего развития этой машины отказались и больше работ над созданием САУ в Горьком не проводили.
ЗиС-30 в боях за Родину
На вооружение противотанковых подразделений Красной армии САУ ЗиС-30 начали поступать уже в конце сентября 1941 года. Одними из первых их получили 17-я, 18-я, 19-я и 20-я танковые бригады (далее – ТБр), формирование которых завершилось в первых числах октября 1941 года. Из Ивановской области они были срочно переброшены на запад Московской области для прикрытия Можайского направления (18-я, 19-я, 20-я ТБр) и под Мценск для прикрытия Тулы (17-я ТБр).
САУ ЗиС-30 на огневой позиции. Постановочный кадр – сошники в задней части машины, опускаемые при стрельбе, в данном случае подняты. В таком положении орудие рискует опрокинуться при выстреле
30 сентября немецкие войска начали операцию «Тайфун», в результате которой командование вермахта планировало окончательно разгромить западную группировку войск РККА и захватить Москву. К 7 октября, когда 18-я ТБр только выгружалась из эшелонов в районе ж/д станций Дровнино, Колочь и Уварово между Гжатском и Можайском, немцы замкнули кольцо окружения войск Западного и Резервного фронтов в районе Вязьмы.
18-я ТБр должна была участвовать в обороне Гжатска, но из-за отсутствия горючего до района сосредоточения не дошла. В первые боестолкновения она вступила через день после выгрузки – 9 октября из района Гжатска к её позициям выдвинулись немецкие пехотные части, в том числе авангард дивизии СС «Das Reich» при поддержке артиллерийских и танковых соединений. На вооружении 18-й ТБр было 19 средних танков Т-34, 3 танка БТ-7, 24 танка БТ-5, 5 танков БТ-2, один танк Т-26, семь бронемашин и не менее шести САУ ЗиС-30. В соответствии с боевыми донесениями бригады, в боях 9–10 октября её подразделениями были уничтожены 10 танков, 4 бронемашины, 2 ПТО, две миномётные батареи и до 400 солдат противника. Собственные потери составили 7 танков и 3 ПТО без указания типов.
Однако подразделения вермахта действовали слаженно, стараясь не штурмовать в лоб узлы сопротивления противника, выискивая слабые участки в его обороне и атакуя их в первую очередь. В результате уже 11 октября бригада оказалась в окружении, при выходе из которого, осуществлявшемся с 11:00 до 23:00 того же дня, потеряла практически всю свою материальную часть. По состоянию на утро 12 октября в 18-й ТБр оставалось всего 5 Т-34, один БТ-7 и один Т-26, а все САУ ЗиС-30 были потеряны.
В 19-й ТБр ситуация оказалась схожей. 11 октября она участвовала в наступлении на Гжатск, оставленный советскими войсками накануне. Действуя совместно с группой генерал-майора Щербакова, бригаде удалось потеснить противника и продвинуться к Гжатску, но, перейдя в контрнаступление в районе Крюкова, немцы сильно потрепали её – потери составили 21 Т-34, 11 Т-40 и одну ЗиС-30. Бригада вынужденно отступила к Можайску, где вела оборонительные бои до 21 октября, пока не потеряла практически всю свою материальную часть и не была выведена в резерв.
На вооружении 20-й ТБр было 29 танков Т-34, 20 Т-26, 12 Т-40 и 8 САУ ЗиС-30, причём всю бронетехнику, кроме Т-34, она получила, уже следуя на фронт. Это привело к тому, что только после выгрузки из эшелонов выяснилось, что танки Т-26, поставленные одним из ремонтных предприятий, заводились лишь с буксировки, а 14 единиц завести и вовсе не удалось. С 11 по 13 октября бригада занимала оборонительный рубеж на реке Протва в районе Вереи, обеспечивая развертывание частей 33-й армии. В первом же бою в 50 км от Вереи сводная группа, состоявшая из роты танков Т-34 и мотострелкового батальона, потеряла 4 из 7 танков и две САУ ЗиС-30, которые были подбиты и оставлены на территории противника. Затем 20-я ТБр вплоть до 16 октября обороняла Можайск, пока не получила приказ на отход.
21-я ТБр получила на вооружение 19 танков Т-34 с пушками Ф-34, 10 танков-истребителей Т-34 с пушками ЗиС-4, 5 танков БТ-2 с 37-мм пушками, 15 танков БТ-5 и БТ-7, 10 танков Т-60 и 4 самоходных орудия ЗиС-30. 12 октября бригаде было приказано передислоцироваться из Владимира в Калинин, но уже 14 октября город был оставлен советскими войсками, поэтому танкистам пришлось выгружаться на станциях Завидово и Решетниково, более чем в 50 км от пункта назначения. Осуществив танковый рейд по маршруту Панигино–Тургиново–Пушкино–Трояново, 21-я бригада смогла ворваться на улицы Калинина, но ни взять город, ни удержать его танкисты не смогли. За четыре дня боёв они уничтожили 34 танка, 210 автомашин, 31 орудие и по меньшей мере три самолёта, раздавленные на местном аэродроме. Потери 21-й ТБр также были велики – 21 Т-34 (включая все танки с 57-мм танковой пушкой ЗиС-4), 7 танков БТ-7, один Т-60 и одна САУ ЗиС-30.
Разбитая САУ ЗиС-30, октябрь 1941 года
Практически все выпущенные самоходки ЗиС-30 были использованы для укомплектования дивизионов ПТО (по 4–8 единиц в дивизионе) танковых бригад Западного и Юго-Западного фронтов, приняв активнейшее участие в оборонительном сражении под Москвой и последовавшем за ним зимнем наступлении.
В боевых донесениях того времени сложно определить степень участия САУ в боях, так как в войсках индекс «ЗиС-30» не был известен. В боевых донесениях машины указывались и как «57-мм пушки ПТО», и как «57-мм пушки на тракторном шасси», и лишь в отдельных документах они упоминаются как «самоходные 57-мм пушки ПТО».
Оценка результатов использования самоходок ЗиС-30 советскими военными функционерами была неоднозначной. 1 октября 1941 года на пленуме Артиллерийского комитета Главного артиллерийского управления (ГАУ) под председательством Э. А. Сателя, было доложено:
«об успешном боевом применении машин ЗИС-30».
Но в донесении от 15 апреля 1942 года, поступившем в Артиллерийский комитет ГАУ, присутствовали совсем иные слова:
«Машина неустойчива, ходовая часть перегружена, особенно задние тележки, мал запас хода и возимый боекомплект, велики габариты, слаба защищённость моторной группы, не обеспечена связь расчёта с водителем. Стрельба часто ведётся с поднятыми сошниками, так как нет времени на развёртывание, при этом наблюдались случаи опрокидывания машин».
Как бы там ни было, осенью 1941 года у Красной армии не было иного выхода, кроме как использовать все имевшиеся ПТ средства – пусть и несовершенные, но эффективные в борьбе с бронетехникой противника. В то, что немецкие танки были остановлены под Москвой, внесли свою лепту и установки ЗиС-30. Они ещё эксплуатировались в первой половине 1942 года, но к лету их практически не осталось в войсках – часть машин была потеряна в боях, а часть вышла из строя по причине поломок. До нашего времени ни одного экземпляра САУ ЗиС-30 не сохранилось.
Модель САУ ЗиС-30, масштаб 1:25
До нашего времени ни одного экземпляра САУ ЗиС-30 не сохранилось.
Один сохранился в Кубинке:
Комментарии
Грабин изумительный Конструктор. Таких десятка два за всё время этого Человечества.
Касаемо решения было бы лучше БТР большой иметь и пушку закатную. Она если делать как надо дороже ЗиС-3 значительно из-за требований ствола - необходимо был ИМЕВШИЙСЯ баллистический вычислитель оптомеханический, недоПУАЗо для роты как минимум, связь. Сами расчёты - слабая защита - от осколков нет крыши.
Наиболее удачными были Т-34-57 - хороший если бы не связь и плохие прицельные истребитель немецких танков. Реально таких ТРЕТЬ надо было иметь. Как и снарядов катушек к ним и бронебойных - там также хорошая пробиваемость. Два режима - низкая скорость и большой снаряд+ресурс 2000+выстрелов и высокая скорость малый ресурс ствола
У немцев танков было относительно мало, поэтому иметь треть истребителей танков, число которых бы равнялось всей фашистской танковой братии - так себе затея. Мало мишеней. Почти все они простаивали бы и съедали ресурс. В то же время нормальные танки с большим калибром могли развивать успех и ломать оборону, борясь броней и фугасным снарядом с окопавшимися немцами.
Единственный успех т34-57 - это рейд по тылам противника в Калинине, где танки с этими пушками под командованием Лукина сорвали план немцев по окружению Москвы с Севера, при этом единственный танк который уцелел - танк Горобца, именно он один и выполнил боевую задачу и именно он был вооружен пушкой не 57 мм как все, а 76мм
Очень неудачная идея сама по себе. У танка (именно танка), противотанковая функция является побочной, а для выполнения основных задач на поле боя 57-ой снаряд имел малое фугасное действие. Стандартный Т-34 был гораздо более удачен во всех смыслах.
Для решения задач ПТО намного больше подходят именно нормальные (не эрзац в спешке и на коленке) самоходки - они дешевле, они позволяют иметь большее боевое отделение и запас снарядов, они имеют более низкий силуэт. Самая удачное самоходка в этом плане, была СУ-100. Удачная в том, что выпускалась на базе Т-34, т.е. не было никаких проблем с дефицитом шасси, унифицированная по широко доступным запчастям, могла бороться с любой техникой (разве что по лобовому пробитию Фердинанда были проблемы, хотя в борт брала его с любых дистанций), подвижная, проходимая, не была излишне переутяжелена, могла работать не только как ПТО, но и непосредственно и по полю боя, производить разрушение огневых точек, вести огонь по пехоте и укрытиям.
Немцы так же, и ещё раньше, пришли к выводу, что против танка нет ничего лучше самоходок.
А с чего вы взяли что у танка, особенно советского танка в боях 1941-1945 годов, противотанковая функция была побочной? Это утверждение звучит нелепо, честно говоря. По моему, она была самой важной, с огромным отрывом. Вот просто какое крупное сражение до конца 1943 года ни взять, сразу это видно. И утверждение "для решения задач ПТО лучше подходят самоходки" из той же оперы. Лучше чего? Чем конкретно они лучше, если сектор обстрела крайне ограничен, а попадание из 37-мм ПАК-36 в СУ-76 ни оставляет экипажу никаких шансов? Что такое задача ПТО? Встречный танковый бой - это задача ПТО? Или это только стрельба из засады по наступающим танкам? Чем плоха 57-мм пушка с высокой кинетикой снаряда в уличных боях, например для пробития кирпичных стен? СУ-100 прекрасная самоходка, но по сути, это танк Т-34 с модификацией мощной морской пушки 100мм. А например танк Т-62 еще лучше. Вот только не было в 1941 году ни лишних ходовых частей от Т-34, ни тем более мощных 100-мм орудий подходящих для установки на танки.
76 мм пушка ф34 в условиях 1941-42 года полностью удовлетворяла все потребности военных и по фугасному действию и против танков.
зачем в таких условиях да еще и при дефиците линейных т34 устраивать производство т34-57?
это чистой воды вредительство было бы...
Ну не вредительство, конечно, но посчитали крайне нерациональным производить узко-специализированный танк, который может быть задействован только в обороне. Причем против танков. А вермахт, вопреки кино, далеко не всегда наступал только танками - у них тупо не хватило бы танков пускать их в каждый бой на всем протяжении фронта.
В том же 41-м и прекратили выпуск Т34-57.
Исходя из задач танковых войск. Танковые соединения это основная ударная и подвижная сила войск.
О как. Целые танковые корпуса и армии создавались только для противодействиям танкам противника ? Ага, ага, так все и было.
Назовите сами, это самое сражение. Можете даже взять Курскую дугу. Северный фас. Два немецких танковых корпуса, плюс отдельные соединения тигров и фердинандов. Основной удар приняли на себя 13-ая и 70-ая армии, стыки между ними насыщены артиллерией, например там стояла 1-ая гвардейская артдивизия, 3-ая истребительная бригада. После прорыва первой полосы обороны туда дополнительно были переброшены минометная и артбригады, отдельный артполк, ИПТАБр. Именно эти части и остановили немцев, именно на них и легла вся тяжесть оборонительного сражения, два танковых корпуса играли вспомогательную роль.
На южном фасе все помнят Прохоровку, танковый бой. Только вот ведь проблема - по данным немцев с их стороны там участвовало меньше двух сотен машин. А кто же остановил остальные ? На момент начала у Манштейна было 1200 танков.
Основной удар на себя приняла 6-я армия Чистякова. Даже Катуков, командарм первой ТА, это признавал (буквально недавно перечитывал мемуары Катукова), армии Катукова тоже пришлось не сладко, но основной удар сдержала именно общевойсковая армия. Да и у самого Катукова оборону держали отнюдь не одними танками - в его армии были десятки тысяч человек, большое количество пехоты, артиллерии, "Катюши", поддержка штурмовой и бомбардировочной авиации и т.д. Да и не потянули бы одними танками - до половины танков составляли легкие танки, которые испытывали серьезные проблемы даже против немецких четверок.
Ну и, собственно, всё из сражений где танки против танков.
Можно, конечно, вспомнить начальный этап войны, где опять же Катуков отличился. когда своей ТБр сдерживал продвижение Гудериана к Туле, там он знатно повоевал для своих сил. Но опять же - он только сдерживал выигрывая время для подхода тех сил, которые окончательно загородили дорогу к Туле, и там основную роль сыграли не танкисты.
Это перекрытие танкоопасных направлений, это отражение ударов бронетехники противника непосредственно на поле боя, это придание устойчивости обороны. Обороны. Танковые же соединения являлись именно ударными соединениями.
На начальном этапе войны танковые части использовали как придется - ситуация диктовала, бросали в бой все что под рукой оказалось. Но позже пришли к нормальной организации, где ПТО это ПТО, а танковые части это части прорыва обороны и развития наступления.
Всем. Посмотрите на линейку, отложите на ней чуть меньше 6 сантиметров, и прикиньте возможное фугасное действие такого снаряда. Даже 7,62 было не ахти для борьбы с капитальными сооружениями, а эта совсем уж скромная. При том что для случая осколочно-фугасного высокая кинетика снаряда особого значения не имела - взрыв происходит не после прохождения капитальной стенки здания.
Собственно, можете дать себе труд почитать почему именно прекратили выпускать Т34-57. В том числе и потому прекратили - толку в борьбе с пехотой и артиллерией, с укреплениями противника, от ЗиС-4 (танковый вариант ЗиС-2) было очень мало.
57-мм пушка была очень хороша, ее разрабатывали для лафета на перспективу борьбы с новыми немецкими танками, но когда наши поняли что эти "новые танки" во всем уступают отечественным, пушку временно сняли с производства. Однако наша доктрина применения танков не предполагала прямого контакта с танками противника и оттого считалось что если танки столкнулись c другими танками - то это тактический просчет. Что в принципе и было верно по итогам ВМВ.
Наши считали танки средством развития наступления и прорыва обороны, и поэтому пушка танка должна была бороться с дзотами и иными огневыми точками, коих на поле сотни. И все бы ничего, но в условиях мороза фугасные снаряды меньше 57 мм не могли разрушить даже простую полевую фортификацию. Поэтому пушки калибра менее 57 мм использовали лишь для сдерживания танков противника. А сдерживать - не наша доктрина, наша доктрина - наступление, и потому отошли в небытие все малокалиберные орудия как на т34, так и на Черчиллях.
А у Грабина есть главная заслуга - он самовольно и в сговоре с Еляном распорядился устанавливать на т34 свое орудие ф-34. Это 76-мм орудие, устанавливавшееся на большинство т34 даже не было принято на вооружение, и только лишь в июне 42-го конструктор сознался в содеянном на совещании в Кремле, где на вопрос Сталина " Выходит что т34 целый год воюет с незаконной пушкой, и как воюет?", Федоров (ком танковыми войсками) ответил: "Отлично воюет, пушка Грабина начинает бой 1500-2000 метров, а немецкие только с пятисот"
После чего 76-мм пушка Грабина была принята на вооружение. Ну а 57-мм пушка естественно канула в лету, ибо наступательного потенциала не имела, а к 42-му году нужен был именно он.
Вы напутали. 76-мм пушка была положена Т-34 изначально. А история с "нелегальной пушкой" была по поводу ЗиС-3. Которая была разработана и производилась в инициативном порядке. К январю 42-го, когда Сталин вначале наехал на Грабина за "конструкторский зуд", затем, подумав, извинился, а на следующий день после осмотра назвал её шедевром, на фронте уже было более тысячи ЗиС-3, причем выпуск маскировали под выпуск другой пушки - то что именно ЗиС-3 шла на фронт знали очень ограниченное количество людей даже на самом заводе, окончательно на лафет её ставили при минимальном необходимом количестве участников и без лишних свидетелей
Спутать л-11 с ф-34? Ну знаете...
Просто сами прочитайте как это звучит
и подумайте - ни Грабин, ни Елян не мог распорядится устанавливать что-то на танки, они никак не относились к танковой промышленности, там рулили совершенно другие люди.
То что я читал у Грабина в мемуарах - как-то можно под эту ситуацию "самовольства" натянуть историю с 57-ой пушкой на Т34-67. Тогда Грабин сам ездил в Харьков и договаривался с местными попробовать её поставить на танк. Местные позже попробовали, сами провели испытания, вроде нормально, воткнули в несколько танков. И после этого уже обратились в НКО и свой комиссариат что есть такой девайс, принимайте на вооружение если хотите. Но со стороны артиллеристов не было никаких распоряжений и указаний, решение о установке на танк принимали конструкторы-танкисты и руководство харьковского завода.
Я могу что-то забыть и путать, давно читал мемуары, но то что Елян или Грабин богли распрядиться ставить ставить на танки что-то не то - не было этого, и чисто организационно быть не могло - танки собирались совершенно на дргуих заводах другим наркоматом
Б.Б. Проказов "Легенда победы т-34" 2015 год. Глава "История Грабиновской пушки для т-34":
"А между тем 76-мм орудие ф-34, стоявшее на подавляющем большинстве "тридцатьчетверок" даже не было принято на вооружение! Оказалось, что в начале 1941 года Василий Грабин после успешных испытаний ф-34 с согласия директора завода Еляна на свой страх и риск запустил пушку в массовое производство, не дожидаясь ее утверждения правительственной комиссией!"
Легенды, они такие легенды...
В начале декабря 1940 г. заседание КО при СНК и ЦК ВКП(б) приняло решение, одним из пунктов которого предписывалось заводу № 92 начать валовый выпуск орудий Ф-34 для танка Т-34 с 1 января 1941 г. с отгрузкой первых 300 экземпляров в марте 1941 г.
Решение было составлено очень оригинально, так как в нем вроде бы. с января 1941 г. принимался на вооружение танк Т-34 второй серии, вооруженный Ф-34. но вопрос о принятии на вооружение самой Ф-34, вроде бы не оговаривался, хотя говорилось не только о расширении с 1941 г. ее производства для танков Т-34 и А-43 ( Т-34М), но и рассматривались вопросы ремонта орудий в войсках и т. д.
Вообщем, никакого партизанского выпуска не было, выпуск регламентировался приказами и планами НКО, НКВ и НК.СМ.
Маршал Кулик был прав, привередничать не приходилось...
Были расконсервированы 12 осадных 6-дюймовых (152,4 мм) орудий образца 1877 года, находившиеся на хранении в Мытищинском арсенале. Родные снаряды для этих орудий не сохранились, но удалось использовать английские трофейные осколочно-фугасные 100-фунтовые 6-дюймовые снаряды (гранаты) фирмы Виккерс, оставшиеся в значительном количестве после англо-американской интервенции в Мурманск и Архангельск в 1919 году.
Сформированная батарея в составе 4-х взводов выдвинулась в район Дедовска, где было решено использовать их на 2-х наиболее вероятных танкоопасных направлениях в составе артиллерийских засад.
В ходе первого же боя с немецким танковым батальоном из состава 3-й танковой группы, проводившим разведку боем на одном из направлений, одной из засад удалось уничтожить до роты немецких танков. При разрыве 45-килограммового снаряда вблизи танка последний переворачивался набок, становился «на попа» или переворачивался вверх траками, при этом из танка выливался бензин и танк загорался. Попадание снаряда в башню срывало её и отбрасывало на десятки метров в сторону. А если 6-дюймовый снаряд осадной пушки попадал в лоб корпуса, то он проходил танк насквозь, выбивая из корпуса двигатель. Не представляя, что против них могут быть применены артиллерийские системы такой сокрушительной мощности, о которых немцы ничего не знали, они вначале вообще решили, что попали на противотанковое минное поле.
Наступление противника было приостановлено на несколько суток.
Вот это да!
Ага , дыра в лобовой броне , двигатель вылетел через зад . Конечно мины
.
Указанный как вариант конический ствол имеет ряд недостатков.
Основной - сложность производства и дороговизна. Конусные стволы - считались вершиной инженерной мысли. Грабин пытался работать с коническим стволом, но до войны удалось изготовить только один опытный образец и тот с дефектами. После войны уже в 47 Грабин сделал конический ствол, очень хороший.
Вторым недостатком являлся большой износ - живучесть ствола - 500 выстрелов, на первых порах до 250.
И третьим недостатком являлись спец боеприпасы. По сути подкалиберные, со сминаемыми поясками из мягкого метала. Отсюда и износ. За счет конусности износ больший, чем при стрельбе подкалиберными при цилиндрическом стволе.
Немцы по конусным стволам шагнули дальше всех. Герлих - немецкий инженер - работал по конусным стволам. Но изготовлено их было не много.
Спасибо, интересно.
Много ехидства в комментариях. Ну, учились конструктора в проектировании и производстве новой техники - ничего особенного в этом нет. Зато лихо был пройден путь от САУ ЗиС-30 до "зверобоев", когда 122-миллиметровый (даже 152-миллиметровый) снаряд не только пробивал корпус немецкого танка, но и вырывал его двигатель. Не только немецкие, но и все западные конструктора не смогли дорасти до уровня мастерства создателей танка ИС-3...
К сожалению, автор не нашёл возможность упомянуть имя Еляна - директора 92-го завода города Горький. А его пробивная натура была залогом успеха многих и многих технических решений.
Спасибо!
Спасибо, интересно и поучительно.
Грабин, конечно, талантище был.
Фрицы тоже этим занимались - на несколько сотен трофейных французских тягачей были установлены противотанковые пушки. На сотни других устанавливались минометы, реактивные установки или тяжелые орудия. В основном, такие машины передавались пехотным частям, поэтому в статистике танков или САУ они не фигурируют.
Кстати да, статистику потерь стоит пересмотреть согласно нашим понятиям, например у нас в число боевых потерь входили техники и снабженцы, а у них нет, ибо эти каким-то чудом оказавшиеся на фронте но в обеспечении считались гражданскими)) Такожде и со статистикой побед - им не надо было сопровождать пораженную цель до падения как у нас, а лишь зафиксировать попадание на кинокамеру или просто договориться с ведомым.
У нас же всегда считалось, что если человек получает паек, то он военный. Немцы считали столь же хитро, как некоторые статисты у нас, а потому "боевые" потери у них много ниже чем на самом деле.
Данную липу в статистике продолжают и американцы
Это да. Реальные боевые потери немцев в полтора-два раза больше, чем наши, даже без учета их союзников.
Верно.
Только тушки, который этом корпусе сидели, после сквозного его пробития, однозначно отправлялись к валькириям..
Нет, если снаряд не прошел через жизненно важные органы фашиста. Дело в том, что броня ранних немецких танков была весьма пластична и не откалывалась с внутренней стороны и как следствие - не наносила повреждения осколками, пиротехнического эффекта также не было, поэтому повреждения были небольшими. Ввиду же свободной компоновки немецких танков далеко не фатальными.